Снег-стервец одолевает, ходит богом день деньской.
И совсем не хочет таять валидол под языком.
Ни маршрутки, ни трамвая, ни залётного такси.
Лишь луна слезливым глазом подозрительно косит.
А ни духу, ни собаки, нос не кажет даже вор.
Говорят, за той вон балкой лучше видно Рождество.
Говорят, она зажжется ровно в полночь где-то там
розой желтой, зовом волчьим - одичалая мечта.
Свет оранжевою пеной занесло по горизонт.
Но зато всё тот же белый снег сечет мое лицо.
Спиртусину бы от страха жахнуть капель триста пять.
Семеню по манной браге неуклюж, как пастор Плят.
Но зато за крайней далью вижу тихую звезду.
К золотой, многострадальной снежным йетти, но дойду.
