убийцы проспектов крикнули нам вослед:
мы тоже когда-то стреляли по голубям.
мы плакали, понимая,
что мир этот хочет стать неизвестным.
неузнаваемым.
мы строили планы
на грядущее «ужасно-нечестно».
edi et amo.
мы презирали друг друга, безумно любя.
привет. я знаю, что глупо
плевать на нами же раскаленные угли
и кувырком-кубарем
лететь между строчек,
предохранив себя от резкого паденья.
порох намокнет.
лучше свинцовой, если бежит слеза.
лучше в висок другому,
если в своем иммунитет на раны.
комнаты сотканы
премудрой крестьянкой
из тысячи слов, бездыханных, как небо,
как снежное горе,
растаявших от великого холода душ.
на сколько же верст отсюда
хватает сапог-скороходов из меди?
сколько приснившихся
снов было в руку?..
с плотно-свинцовой под сердцем
голуби-годы не чувствуют боли.
перья теряя,
голуби-годы не лечатся. пули летят.
