Далеко-далеко в океане, почти там, где горизонт встречается с землей, расположено небольшое чудо - рай для влюбленных
Белый песок его берегов создан из сладкой пены любовной игры воды с ветром, высокие пальмы ласкают взор изумрудной зеленью, отливающей блестящей глазурью, под лучами вечного солнца.
Приносимая бродягой ветром сочная и мелодичная креольская музыка, французский шансон и шум внезапно налетевшей бури вместе с птичьими голосами придают ему особое, неоспоримое очарование и неповторимый шарм.
Когда солнце опускается в объятия океана, его окутывает мрак и только нежное адажио шелеста волн, ласкающих его берега, нарушают эту звенящую тишину.
Ночь-кудесница, как прекрасная незнакомка, дарит тайну и очарование, удивляет золотым узором неба в оперении облаков цвета фламинго, обволакивает кисеей трепетного ожидания и сказки.
*****************
Пламя, от свечей, химерными тенями металось по стенам и потолку одинокой хижины,уродуя или облагораживая все, на что падает этот рассеянный свет,создавая фантастические живые картины.
Оно то замедляет, то ускоряет движения, рисуя иллюзию эмоционального танца, исполняемого громадным спрутом, демонстрирующего высокий уровень гибкости и пластичности.
Он взмахивает появляющимися крыльями, распускает паутину тонких щупалец, замирает раcтрепаным стогом сена, становится тонкой березкой мелко дрожащей на ветру.
Устойчивый темп тихо звучащей токкатной фуги Баха только подчеркивал это «вечное движение, как постоянную борьбу света и тенью, покоя и страсти, добра, зла, красоты , безобразия.
Скудный свет лунного фонаря осторожно проникал в помещение, стараясь найти и осветить каменные своды прекрасного и волшебного храма, где томится в изнеможении и смятении нежное и хрупкое создание – женская, неукротимая страсть. Охраняемая и вечно сопровождаемая стражниками стыда и чести, целомудрия и осуждения, глазами зависти и людской молвы.
Тихо стенает и плачет, истекая слезами отчаяния и ожидания. Мечется, как птица в клетке, мечтая о сильных крыльях и бездонном небе, в которое можно подняться только парой, поддерживаемая мужественным и сильным крылом, согреваемая горячим сердцем и укрываемая бескрайней душой.
******************
Где- то за горизонтом хрустальным звоном вскрикнули склянки небольшого брига, отчаянного скитальца, несущего в себе еще одну мечущуюся душу.
И только лунная дорожка, усыпанная жемчугами отражающихся звезд, тонкое чутье да смутное ожидание служат ему путеводителем в безбрежном океане, неизведанного чувства.
Безмятежное спокойствие волн будоражат сомнения одинокого скитальца - рвущего плоть мужского желания.
И в шуршащем звуке ночи, как наваждение, кипит, бурлит котел колдовского зелья, от густых испарений которого воздух горчит и обжигает.
Разгул стихии чувств все больше набирает силу, хмельная близость пьянит и кружит, уносит ввысь без страха высоты, ласкает ожиданием невероятных прикосновений, растворяясь в сладострастной истоме ночи, в мерцающем звучании колокольчиков любви, неистовых и доверчивых.
Шальным ураганом вспыхивает колесница Богини страсти и безудержного желания.
Со сладострастной улыбкой на губах и янтарным блеском глаз, летящей гривой волос, из огненных следов астероидов и метеоритов древнего Фаэтона, закрученных в тугие кольца кудрей силой вращения, с гибким хлыстом в руках, из космического ветра, мчится она по небосводу чтобы, соединив две страсти, вызвать выброс ярких протуберанцев на солнечном лике Любви.
И путь ее по орбите все быстрее и быстрее приближает минуту встречи, как ждет сухая, жаждущая земля, потоков дождевых струй.
Все ярче разгорается костер чувств, все тоньше и пронзительнее становятся касания кружащих воздушных потоков, все ярче и ритмичнее расставляются акценты.
Под ударами стрел Амура рушатся стены темницы, разгорается костер желания, разбрасывая вокруг искры вспыхивающие все новыми и новыми огнями. И вот, уже, пламя охватывая все пространство становится дивным сном в эту зимнюю ночь.
Ударом молнии, треском грома рвется шелк небес, распускаются нити облаков, распутываются узелки тропинок и дорог вселенной, образуя широкий, светлый и ровный путь, ведущий от мучительных сомнений к безмятежному счастью.
Мощным импульсом освобождения, белыми птицами взвиваются в небо чувства навстречу друг другу. Сумасшедшей полет будоражит и пьянит.
А, где - то совсем близко, тихо и нежно, в обещании праздника, начинает звучать удивительно невесомый и ласковый голос флейты, приглашающий любить, любить и снова любить. Без предела, до изнеможения, когда не страшно заблудиться и потеряться друг в друге, раствориться и снова возродиться.
Оттенком чувств вступает в игру оргАн, подчеркивая, но совсем не заглушая трепетность флейты. Мелодия волшебного, живого, ликующего чувства начинает звучать легко и светло.
Огнем горят тела, светом становятся тени, ласково льется нежность, плавно переходящая в сумасшедшую страсть. Влажный шепот прокладывает дорожку истомы, вызывающую безумный пульс в подключичной впадинке.
На распростертые тела в разноцветных плантациях немыслимо ярких ощущений, изливаются горные водопады кристально чистых и светлых потоков желания и любви.
Льется густой нектар неги, устремившись вниз, заполняя все изгибы и повороты пути, застывая в экстазе двумя вишневыми каплями на груди, ярко реагирующими на трепетное прикосновение губ.
Поцелуи, как обжигающие угольки костра, все выше и выше поднимают пламя к небу, на котором горят только твои глаза, глаза, в которых заключен целый мир.
И руки твои...,твои руки легко и нежно, властно и умело рисуют карту фарватера, изящно исследуя все глубины и мели, обходя пороги и все ближе приближаясь к цели.
Струится любовь, как миро, восторженно и бережно касаясь и возбуждая. Обогащая ароматом ощущений, блестящую алмазными капельками влаги дорожку, между набухшими желанием упругими бутонами нежности, готовыми в одно мгновение распуститься лепестками, потрясающего шелком ощущений, цветка.
И качается мир, посеребренный Луной, ослепительно прекрасный и откровенно бесстыжий, томный, жадный и горячий,весенним разливом полоня берега плоти, демонстрируя разгул стихии страсти в прекрасных тонах и сказочной гармони. Курчавость шелковой травы щекочет и ласкает. Два дыхания сливаются в одно. Грань становится острой, как бритва и только шепчу, что - то, со стоном губы…
Судорожной и сладкой болью начинает сводить мышцы, заставляя сжиматься в тугую пружину, которая, распрямившись молниеносно и мгновенно, одарит яркой вспышкой сотней протуберанцев, подняв двоих одной волной на немыслимую высоту в поднебесье.
Бережно подставленное крыло легко и сладко удерживает в состоянии богатейшей гаммы переживаний, поражающей глубиной и яркостью воплощения
***************
И вот уже, нежно и уверенно ты укрываешь меня своими руками, очень медленно и осторожно возвращаешь на землю.
Возвращаешь, чтобы уйти и снова вернуться, взять и обладать, вновь и вновь погибать и возрождаться и постоянно обретать.
Растворяться в музыке ночи, кружиться в запахах ветра, солнечным лучом стучаться в утреннюю зарю, калейдоскопом огней взрываться в зное чувств, разбивая синий туман ночи на белоснежно-хмельную, легкую и прозрачную тень любовной муки, откровением, скатившуюся по щеке, соленой слезой счастья.
