Мотор машины урчал, как сытая кошка, успокаивая и убаюкивая. Мелкий снег присыпал все вокруг, создавая впечатление тумана, нарочно рассыпавшего манку на ветровое стекло.
Густой лес и ночная дорога в нем, освещаемая только светом фар, да окрытое окно на небосводе, на подоконнике которого раскачивалась луна, создавали зыбкое и нереальное совершенство полета в неизвестность.
Ели, как ночные химеры, протягивали свои лапы-руки стараясь остановить и спрятать навсегда в свое царство. Небо, в рассеянных облаках, пронизываемое редким светом луны, напоминало тонкий китайский фарфор.
И только священные иероглифы звезд на нем сверкали редкими озарениями-предсказаниями. Казалось, что постепенно открываются руны Судьбы, полные тревоги и беспечности, потери и надежды, веры и отчаяния, способные разбудить внутренние знания и умение различать и читать секреты прошлого, настоящего и будущего.
И уже, из разломов небосвода, медленно вытекали вулканические газы, погружающие в легкий наркотический транс. Хотелось сосредоточиться на каком -то пламени, чтобы огнем очистить разум, оставив позади всевозможные мысли и полностью открыть тонкости подсознания.
Да только снова душа моя начала выходить из подчинения. Какая- то, непонятная сила исподволь выворачивала меня и плющила, корежила и стегала.
Закрытое пространство салона машины давило на меня. Мысли, как неприкаянные птицы, заблудившиеся в темноте, метались в моей голове не находя себе места и высоты.
Снова я ломала из рамки, в которые загнала себя насильно.
Я уловила на себе настороженный и вопросительный взгляд Спасателя. Он не мог понять, что происходит со мной и почему
- Останови машину.
Выйдя и пройдя немного вперед, я вдруг осознала, что мы находимся в метрах ста от «Озера Надежды». На берегу горели костры, играла музыка, слышались голоса. Так вот на какую дачу, ехали мы встречать Старый новый год.
Взмахнув рукой - дала понять, что немного пройдусь.
И снова меня закружили воспоминания, радостью и болью поднимаясь на поверхность души. Всем, что стало неотделимым от меня за последнее время, стало моей жизнью, моей средой обитания, моими мыслями и снами. Моим проклятием и моей радостью, тяжким крестом испытаний и легкостью веры.
Меня то начинало захлестывать вонючим, вспучившимся болотом сомнений, то одаривало чистым ключом надежды.
***************
После Москвы я попала в непонятный вакуум.
Казалось, что я осознала всю ситуацию, поняла и… приняла.
Я сложила аккуратно это все на дно души, далеко - далеко в темном уголочке.
И неожиданно, в ней образовалась пустота, глухая, без малейшего звука.
Я не страдала и не радовалась, я не провожала и не встречала, я ничего не ждала. Я просто утром открывала глаза, а вечером снова закрывала их. Разговаривала только тогда, когда меня спрашивали, сама же, ни во что не вникала, мне было не интересно, безразлично и не нужно.
Постепенно начала входит в выработанный ритм жизни. В ритм, но не в саму жизнь. И все так же продолжала путь к осмыслению, пониманию и познанию.
И все так же - НЕ понимала.
Иногда состояние обреченности накатывало на меня так, что я металась как замерзающая птица на снегу, пытающаяся расправить крылья и взлететь. Увы! Льдом и снегом затягивались они оставляя все меньше надежды на возрождение.
Снова это состояние безысходности, когда затягиваешь себя до полуобморочного состояния, а тоска, лихорадочное возбуждение, скорбь, дикие видения и галлюцинирующие фантазии перемешиваются, сменяя друг друга, но так и не отражают всю остроту душевной муки. Они загоняют тебя в глухой темный угол, заставляют умирать без потери сознания, со зримой наглядностью.
Оргия стихии борьбы и разрушения, страдания и осознания снова господствовала во мне.
Впереди я увидела фигуру Спасателя. Заглянул в глаза, взял за руку, поцеловал ладошку, улыбнулся и молча повел к озеру, на берегу которого горели костры
****************
Я переходила от одного костра к другому, со стороны наблюдая, как мужчины колдовали над импровизированным столом. А мысли мои снова были, где-то далеко от этого леса и этой ночи.
Мой взгляд зацепился за руки Спасателя, что- то сооружавшие на столе.
Сильная мужская ладонь с чувственными пальцами и аккуратно обработанными ногтями. Такие руки о бывают у хирургов и пилотов, и они всегда теплые и уверенные, почему- то решила я. Они всегда при деле: чувствителные и уверенные - у операционного стола , сильные и умелые - колдующие по хозяйству, нежные и страстные - в любви.
Вспомнилась наша ночь на сеновале, лицо деда в проеме двери и мой смех.
Взгляд начал медленно подниматься вверх.
Он сидел ровно, как будто отдыхал. Высокий, сухощавый, смуглокожий, голова бритая, нос с горбинкой и роскошно зеленоглаз. Улыбался, наверное, чему-то своему.
Он был из тех сильных и заматеревших мужиков, у которых чувства и желания еще долго будут бушевать в крови.
Ведь ты неоценимый подарок для любой женщины - подумала я. Зачем же судьба свела нас, два одиночества, таких неприкаянных, как и мои мысли. Неприкаянных, но живущих непонятным ожиданием.
Встретившись со мной взглядом - поднялся и подошел. Секунду смотрел молча , потом обнял, прижавшись свой щекой к моей.
- Не замерзла? – тихо спросил. А я боялась взглянуть в его глаза, полные ничем не прикрытой тоски и надежды. Сейчас он весь был со мной, вне леса и вне пространства. Только вот я, по- прежнему была не с ним.
Я все также была рядом с тобой.
Расцепив кольцо рук, я подошла к краю озера. Его гладко причесанная равнина, казалась покрыта не снегом,а облетевшим цветом черемухи, который легкой поземкой оседал в редких проталинах льда, делая прозрачную воду седой.
В покое и тишине дремлющего леса, в этой ослепительной белизне я снова начала перетряхивать свою жизнь.
И летело из нее легким снегом все то, что не сумело остаться в ней, что унеслось ветром потерь и прощания прочь.
С особой остротой я вдруг осознала, что среди встреч и расставаний, часть которых принимались как события и находки, а другая - как грустные случайности - не было тебя.
И снова я начинаю продираться через тернии сознания, сдирая по живому кожу памяти, ежась от саднящей боли порезов, упрямо возрождая вечность и мгновения нашей встречи.
В недавнем последнем разговоре ты обронил, что я не понимаю мужчин.
А надо ли Женщине вообще понимать Мужчину и, наоборот?
Да, мы половинки одного целого. Но каждая половинка – это свой мир, зачастую непонятный, закрытый и непредсказуемый.
И как бы мы не старались войти в личное, внутреннее пространство друг друга, нам никогда не понять сути и цели поступков и желаний каждого, не измерить глубину и бездну души, не разглядеть выбранных дорог и не оценить тяжести, несущего не нами, креста на плечах.
Как никогда мужчине не прочувствовать ощущения при прохождении ребенка по родовым путям женщины, так женщине никогда не понять постоянное стремление мужчины к риску, опасностям, битвам и не только ради славы.
Не важнее ли осознать и понимать Себя, свое предназначение и место в жизни.
Оставаться Женщиной и обязательно любящей. Не ковырянием , а интуицией чувствовать и принимать Мужчину, отдавая открыто Любовь и нежность, ненавязчиво помогая и великодушно прощая. Умение провожать и ждать, встречать и согревать - особый талант, который редко дается с рождением. Чаще приобретаем его, как уникальную драгоценность сверкнувшую в золе наших страданий. И только обмыв слезами боли и озарения получаем очень важную и необходимую составную часть Любимой Женщины, к которой обязательно хочется вернуться из похода, на заре, по росам. Сонной, теплой и такой необходимой. И тогда Мир становится богаче еще на одну ЛЮБОВЬ.
И ведет меня непреодолимая сила и желание прикоснуться потоком своей любви, к твоему сердцу, обязательно поселив в него ВЕРУ в будущее.
Вера – это не просто слово. Это большой подарок Божьей благодати за помыслы, отношения, порывы и дела, за светлые чувства и умение жертвовать. Вера рушит горы и залечивает раны, воздвигает мосты и сушит слезы. Это редкий цветок , который, никогда не дается человеку даром.
У Бога нет ничего невозможного. И я прошу у НЕГО для тебя ВЕРЫ и здоровья. ВЕРЫ в жизнь, в будущее, в себя, в меня.
Я Женщина. Любящая Женщина! Потому, этот редкий цветок я
засеваю в твое сердце. Ты просто прими его!!! Пожалуйста. И ВЕРЬ!!!
