Как трудно здесь стало дышать
От едкого черного дыма.
Никто не рискнет нарушать
Нестройность его пантомимы.
Удушливой лаской своей
Он разум лишит полномочий,
И станет немного больней
Ожог обесцвеченной ночи.
Все тише становится нрав,
В смятении ждущий приказа,
Все туже сжимается шарф,
Шагреневой кожей завязан.
Никто не посмеет мешать
Движению этой картины,
Но хочется глубже дышать,
Окутавшись шелковым дымом.
