Навек в родимом воздухе болотном
провисли мраморные плоские холмы,
так будто только сумрачность зимы
переполнет горние сфироты -
не царство Эйдосов пленяющих умы,
чтоб там философ зырил беззаботно
возничих, но Платона а не Клодта,
постигших жизни сокровенный смысл.
Не такова порода данных мест.
Извечно мокрой белоглазой чудью
тревожно озираются окрест,
да в пёстрой церкви молятся о чуде,
пока однажды так не надоест,
что всё порежут в мелкие лоскутья.
