А потом будут про нас писать, говорить, мол, они любили,
И макали перья свои белые в маковый запах крови,
Упивались вином через самый последний край человечьих идиллий,
И искали свои имена на задворках какой-нибудь n-ской нови.
Да, любили, горели, кричали, хотели, желали чего-то большего,
Расставались, искали смыслы в своих иных приконченных жизнях,
И лакали вино в кафе, и вино завсегда становилось горше,
Если плакала дымом боль, горела затменьем в глазах синих.
Не забудь обо мне. Ты помнишь? Я в заоблачных сгустках лета
Допиваю портвейн и хочу ещё, ещё, ещё и побольше,
А душа у меня – голая дура, добрая и раздетая,
Если плачет – то бешено, ноет – придурошно - слёз блестящих пригоршня.
А потом тебя зароют в песок, и не вспомнят ни матом, ни словом
А меня посекут прутьями ивы и бросят на днище боли,
Нас посеют звенящей пшеницей в полях, мол, растите такие же снова.
Только.. мы не умрём, мы, живучие здесь, заснём и воскреснем на волю.
Мы с тобою. Такие юные. Вечные мы. Самые светлые.
01.04.08
