Нам с Иваном - уже по дюжине.
Мы с Иваном - бывалые люди.
В наших жёстких ладонях натруженных
Зреет хлеб для тяжёлых орудий.
Мы такие чудные пирожные
Выпекаем из крепкой стали!
Чтобы где-то в степях промороженных
Те пирожные - фрицев достали.
Мы выходим из цеха - чумазые,
Рукава - до локтей засучены,
В чёрных робах, насквозь промасленных,
Пропотевших и промазученных.
Гнём
колени чугунно-тяжёлые.
Мнём
чугунно-чёрные лица.
И в парную, народом полную,
Заползаем - чуток прокалиться.
Дядя Костя продует веником,
Вышибая из сердца холод...
Мы лежим, будто в миске - вареники,
Чуя рёбрами твёрдый полок.
"Да, ребята, вам не до жиру", -
Усмехается дядя Костя.
Потому что в нас - только жилы.
Только жилы и крепкие кости.
Ничего, мы с Иваном Акишиным
Здесь и так - не последние люди.
Наши руки - заводу не лишние.
Были б кости, а мясо - будет!
Мы с Иваном не так уж молоды,
Чтоб от голода лезть в могилу...
Бей дубовым, будто бы молотом!
Загоняй в нас мужскую силу!
Ну, голодные... Что ж такого!
У станка - не заснуть бы только...
Чёрный хлеб
царапает нёбо,
С лебеды и полыни - горький.
Невеликая наша пайка
Пропадает в нас, как в мартене!
Засыпаем - и снятся гайки
В свежем масле, будто пельмени.
Так что, Ваня, кончаем беседу.
Ща придавим с тобой минут триста, -
И по новой, ковать Победу,
Наступать
на пятки
фашистам.
