Покой всему, что было до тебя, –
тем женским лицам, в снах голубоватых...
Я их любил. Не жил я, не любя.
Они ушли – и нету виноватых.
Ни эха из забывчивой дали,
ни строчки из неразличимой дали...
Любимые, они меня спасли
тем, что, храня, покоя не давали.
За всё, что не вернётся никогда,
за всё, за всё, что я сейчас имею,
храни их, небо, люди, города,
а я хранить их больше не умею.
