Он то взмывал, то скрягой чах,
склонясь над златом.
Пугал, камланья бормоча,
нагой, патлатый.
В незащищенности прорех
искал мишени.
В его бесстыдстве бился грех
кровосмешенья.
Пускался залихватски в пляс,
струился шелком.
Раздухарившись, распалясь,
свистел и щелкал.
Он обнимал и обдавал
ознобом, жаром.
сминала сумерек овал
слепая ярость.
Рой искр гонялся за звездой.
Плыл пьяно воздух.
Не укрощенная уздой,
жизнь била под дых.
Огня прожорливая пасть…
Мой милый, светлый…
Проходит все… и нашу страсть
подернет пеплом.
Утихнет, смолкнет, догорит,
погаснет пламень…
И равнодушно фонари
зажгут над нами.
