Питомцу муз - блаженной крОви -
за всю молитвенность греха
оставлено бессмертье в слове,
в хмельном узилище стиха.
Пусть вечность - каждому по вере.
Но рукотворна эта честь -
так, без чистилищ и преддверий
смерть преступить таким, как есть.
Камней исчезнувшего Рима
и мух, застывших в янтаре,
душа в строке не меньше зрима -
в своей томительной игре.
И жизни прожитая мера
всё длится, как в плену кольца,
где то ли мука Агасфера,
то ли объятья без конца.
