Хризантема
Плотной стеной лил дождь ,выстукивая тоскливый, воинственный ритм по крышам, лужам, асфальту и мусорным бакам. Пьер задумчиво смотрел на шипящий под тяжелыми каплями костер в старой бочке. Мелькнул последний язычок пламени, и воцарилась душная тьма.
За поворотом послышались шаги, с каждой секундой становившиеся все отчетливей. Голову Пьера за минуту посетили тысячи мыслей и догадок, но ни одна не оказалась верной: в блестящем черном пальто из-за поворота появилась до боли знакомая фигура, голову которой прикрывал глубокий капюшон. Зайдя под навес, где сидел Пьер, он точным движением скинул капюшон:
- Люк? Что ты здесь делаешь?
- Я пришел к тебе. Ты много для меня сделал, я не могу забыть этого, ты прикрывал нас с Патриком, жертвовал своей репутацией… Я должен тебя отблагодарить. Что я могу сделать для тебя?
- Глупости, забудь, мне это не приносило неудобств, вы дороги для меня. Я все понимаю. Не думай об этом.
Пьер поднялся и прислонился к стене. Ему всегда нравился дождь. Ему всегда нравился Люк…
- Пьер, я не уйду. Я не зря мок под ливнем, чтобы ты отвернулся от меня, забыл старую дружбу. Пойми,..
- Молчи. Ты можешь сделать одно.
-…да, что угодно!
Пьер сделал шаг к другу, взглянул в его бесконечные черные глаза и провел пальцем по щеке.
- Пьер, ты…
- Что? Ты сказал, все, что угодно…Ты можешь уйти. Да, уходи.
Он отдернул руку и повернулся к ошарашенному Люку спиной. Тот не выдержал, схватил дрожащего великана за плечи, повернул к себе и поцеловал. Страстно, дерзко, незабываемо..
- Я не уйду. Я буду с тобой. Сейчас..и навсегда!
Их замерзшие губы снова слились в горячем поцелуе, их не волновал уже ни дождь, ни холодный осенний ветер, ни далекий стук метро… Только они вдвоем, наедине с ознобом и жаром, смущением и желанием, белое и черное, кофе и молоко – так близки и навеки отдалены друг о друга.
Эту ночь они никогда не забывали, она возвращалась к ним во снах снова и снова, скребя сердце, волнуя кровь. Они прикасались к разгоряченным телам, и каждое прикосновение отдавалось тяжелым эхом; они вдыхали запахи, пробовали на вкус…Они превратились в одно целое, и, казалось, уже ничто не разрушит их божественную связь. Да только Время и Судьба думали иначе, забыв чувства, эмоции и хрупкость жизни.
Их раскидало по разным континентам, каждое слово, присылаемое по почте, причиняло еще большую боль, чем дрожащее молчание; страх разрушить то, чего никогда не существовало, удерживал их от многого.<...>
Холодный дождь со снегом молотил по черным зонтам, заглушая и без того неразборчивое бормотание пастора. Вокруг внушительной ямы большим полукругом стояли люди. Кто-то в длинном кожаном плаще медленно и тихо подошел к краю ямы и бросил вниз его любимый цветок, хризантему, ненадолго задержав в воздухе руку и опустив голову. Пьер приподнял со лба намокший капюшон: он узнал эту руку…
(28.08.06)
