Есть завершённость в лицах стариков,
исчерпанность возможных изменений -
последний слой трагических мазков
сквозит, как тень от высохших растений.
Здесь долгая история гримас,
доведшая до стенки совершенства,
и смертные итоги напоказ
без молодой рисованности жеста.
Но что это - вершина иль тупик?
Не отвяжусь от странного сюжета,
что молодость всего лишь черновик
для этого усталого портрета.
Коль истина в морщинах мудреца,
зачем прекрасна юная истома
в разглаженности давнего лица
на карточках семейного альбома
и горько человек запечатлён,
осиливший неведомую гору,
с улыбкой, где зачёркнутость письмён
иль письмена, открывшиеся взору?
