Попугайчика в клетке купили,
в день базарный – теплынь, тишина.
И застывшее облако пыли
растревожено импульсом сна.
Хорошо ль попугайчику в клетке,
просто-песенно, очень уютно.
Попке снятся райские ветки
и прабабушка с тёплого юга.
Там кольцо и поилка, и прутья,
в споре с зеркальцем – дружба взяла.
И хозяин там, спящий, как трутень,
и хозяйка жужжит, как пчела.
Там прекрасное летнее время
входит августом в тень сентября.
И готовится певчее племя
к перелёту в чужие края.
Он не знал, что такое – свобода,
и не знал, что умеет летать.
Лишь без клетки полёты по дому –
с высоты на большую кровать.
И в случайно открытую дверцу,
ну а в форточке нету стекла,
и на солнечном свете погреться
непонятная сила влекла.
Попугай улетел на свободу,
но свобода ему не нужна,
ни российская наша природа,
ни чумазая наша страна.
В перьях радуга – с бархатной кромкой,
Не бойцовский совсем попугай,
разобраться решил с человеком,
а за, что – ну, поди, угадай.
Попугай очень юный и резвый,
всех готов заклевать и порвать,
хорошо не обкурен и трезвый,
и откуда силёнок бы взять...
И зачем попугаю неволя,
Что пожизненно он обречён
видеть клетчатый фон и обои
с четырёх равнозначных сторон?
Заклевать никого не боится,
вот и пустишь такого в семью.
Отгоните коварную птицу –
я её бесконечно люблю!
Может бешенство, может непруха,
быть желание так же, как все,
полетать и стремительно рухнуть
с головой искупавшись в росе.
27.08.2008 г.
