Кто посадил меня на иглу небосвода
Кто прошил сердце насквозь
без наркоза небесными нитками
Кто за каждую дергает все
внезапней и резче «поди попляши»
Кто рисует кровью шаги мои по стеклу
Кто снимает их как кино
лишенное всякой надежды…
Восемнадцатая бессонница сентября
Я вскрываю вены в объятьях немого безумства
ни твоей, ни моей правды не издано
ни на книжных полках, ни у Бога в шпаргалке…
Ты теряешь карты, терпение и номера
Я подбираю слезы, ключи и имена
мне приснившейся нашей большой
блестящей собаке собранной
из осколков летнего пруда
да. я не делаю ставки.
и со школьных лет больше других
люблю задачи которые завершаются
тем что «не имеют решений»
и лица если рисую то в профиль
на границе, на грани, ни туда ни сюда
да. я бываю не феей – целиком из топора
да. я в своей персональной коме
как и каждый /смотри Паланик/
да. мне нравится слушать как дышит ветер
как курит осень как падает на рычаг
телефонная трубка ангела
«Абонент в аду. И вам нет смысла сюда звонить»
да. я сама себя открываю как Колумб Америку
чаще совсем не то что хотела.
нет. я не умею забывать тебя и когда забываю забыть
не умею не думать сколько осколков ты вынимаешь
такой до боли любимой рукой из раненной памяти.
нет. я не могу не прощать тебе того
что с каждым днем тебя во мне больше чем меня самого.
нет. я ни разу не сдала экзамен и провалила все операции
по пересадке тебя из главы угла. Ремесло «вырежи, подуй и забудь»
не встречало такого случая. Из побочных эффектов летальный исход
Если ты все это читаешь, моя радость,
лучше забудь так будет легче уснуть.
