* * *
И это так - зима равна,
без памяти и без истока,
незнанию, что спит весна
до первой завязи, до срока,
до одоленья немоты
пространств реки в час ледохода,
когда лиловые мосты
в туманах не имеют роста.
И это так - сойдя с небес,
сады обкладывая снегом,
зима свой утончает вес,
как будто бы ещё при этом,
от снега тихо обомлев,
и в свет себя преображая,
одна средь сумрачных дерев,
душа зимы бредёт, сгорая.
Безмолвно и белесо всё
до крайности, до отчужденья,
поземкою к мосту снесёт
ненужное зиме горенье,
ненужное и вообще,
всё спутано, и всё оставив,
и снег, и свет равны душе,
когда проходишь под мостами.
И вдруг, украв тоску из глаз,
в пространствах, из иной отчизны,
курлычут птицы; в этот час
и воскрешения и жизни,
летят обратно; и пуста -
догадка, что безмолвны дали,
безмолвнее зимы уста,
безмолвнее её печали.
декабрь, 2оо5
