И снилась мне любовь – не звук пустой,
но тульский пряник, чёрствый и давнишний,
его, должно быть, пёк ещё Всевышний
на пятый день, а может, на шестой.
Уже иной на свете календарь,
уже иные лики на знамёнах,
а он лежит в буфетах станционных,
замученный, не пища – инвентарь.
Давным-давно, в разгар житейских бурь,
весёлых муз тоскующий избранник,
я покупал в буфете тульский пряник
и грыз его цементную глазурь.
Прошла пора студенческих забав,
и лишь во сне приходит образ тусклый:
любовь моя, ты чёрствый пряник тульский,
уже и не разгрызть – не по зубам…
1987 г.
