Вот ты опять о бренности тягучей,
о пустырях, ольшаниках, тоске,
такой кромешной и такой певучей,
что хочется послушной быть тебе.
Вот ты опять до судорог всё знаешь,
и разбиваешь тишины настой,
и нарушаешь, снова нарушаешь
незыблемый покой.
О, пусть зима! пусть снег благословенный
в господский дом тропу запорошит...
Его чертогов рай и хор нетленный
своим дыханьем вновь приворожит.
И, двигаясь легонечко по краю,
я не сойду с осиленной в тиши
тропы заветной, ей и доверяюсь...
Ты мне вослед печалью подыши...
