© Владимир Зуев
vlzuev@mail.ru
КРОМКИ
(цикл стихотворений)
***
внемлю тебе, внемлю,
чувствую мать-землю,
брюхом нагим – сырую
чую, Господь, чую…
холодом в ребра тычет
я же сдираю лычки,
маски, значки, погоны…
голый – я некий, оный,
мертвый уже, к тому же,
и никому не нужен,
ну и плевать на это…
смерть, лишь мечта поэта,
только мечта, не боле…
вот он я, в чистом поле,
рылом уткнувшись в землю,
внемлю, как прежде внемлю…
***
их обласкают облака,
их небо примет без разбора
полетов… яблоко раздора –
их смерть – вещественна пока,
в металла грудах и в цветах,
в заплаканных и серых лицах…
и боль не скоро приземлится
на землю… слово «высота»
занозой в сердце глубоко
засядет у родных и близких…
глядят в упор немые списки,
тех, кто гостит у облаков…
***
вот и дембельский аккорд…
остаются лишь детали…
мы друг другу не-до-дали,
не-до-дали зюйду - норд,
норду - зюйд… фигня война,
инь и янь – конфликт извечный,
все нормально – время лечит…
ОН один, ОНА одна,
так привычнее для нас,
так себя намного жальче…
порознь девочка и мальчик
в бесконечный раз…
***
кромку комкаю простыни
караулю колоду снов
койко-место моей возни
не приемлет и я готов
дать решительный месту бой
тесно тут стало нам двоим
в темноте такой неживой
я не сплю мы вдвоем не спим
и овец уже миллион
и слонов уже зоосад
кто-то видит десятый сон
я же первый увидеть рад
***
ЭТА осень носит кирзу,
ЭТА осень по фене лепит…
отвечает на мертвый зуб,
что она за меня в ответе -
«типа, зема, не фраерись,
ты реально не в теме, кореш…
я тебе расскажу за жись,
ты поймешь, ты в натуре сможешь…»
я молчу, курю, жду расклад,
я понятий не разумею…
я как будто бы даже рад,
что за жись, не за сверхидею
тарахтит она под бухло…
мы душевно сидим, не просто…
удивительно нам свезло -
парк пустынный, скамейка-остров…
жаль, закончился «Беломор»,
и «Московской» литр подытожен…
тот реальный был разговор,
после этого я без кожи
ощутил себя, вот вам зуб,
за слова свои я в ответе…
ЭТА осень носит кирзу,
и красиво по фене лепит…
***
полно, похоть, ломай ломоть -
тело в дело, куда ж его…
я напившийся и нагой,
жажду ласк ненасытных тёть…
подходите все, обе три,
забубеню вам стих про баб…
не гляди, что здоровьем слаб,
ты, чернявая, в корень зри…
я то знаю чего ты здесь,
ясен перец – любовь-морковь…
ты не первая – мне не вновь,
вам любови – любови есть…
аж навалом, аж завались,
этой самой ЕЕ внутри,
ну, погнали на раз-два-три,
как Гагарин в тугую высь…
мы взлетели и… пустота,
невесомость – ты там, я тут…
ты пошла, тебя дома ждут…
жаль, что все-таки ты не ТА…
***
визы выданы, списки сверены,
в алфавитном порядке строимся…
тот, и этот, и я – не меряно
нас в строю… перед строем троица,
в смысле трое стоят – начальники,
я их видел как будто, давеча…
да чего там, мирок-то маленький,
да и в нем – города да кладбища…
да не суть, стоим-мерзнем-щеримся –
голяком тоскливо по осени,
ветряная крутится мельница,
снег идет из облачной простыни…
тут сосед-левак крикнул троице:
- граждане-начальники, слушайте,
че мы мерзнем тут, на околице,
по какому светлому случаю?
троица в один голос грянула,
гаркнула: - с прибытьем, покойнички!
и надежд заветная гранула
канула тот час… я тихонечко
шаг назад, другой - не заметили…
мне дорожка стелется скатертью,
я бегом, мертвецкие петельки
вышиваю… к чертовой матери
выдохся, издох, дайте воздуха…
на хрен я курил, не ответите?
кровь в виски стучит будто обухом -
я кажись, ушел, как там эти-те…
я кажись, живой - пот потоками,
вот так сон сподобила пятница…
из угла глазами глубокими
Троица глядит – разум пятится…
***
она всегда ходила в черном,
она всерьез Золя читала,
она не порно-, но задорно-
звезда уездного журнала.
она курила, в небо глядя,
она пила ромскока-колой.
она, Надежда, то есть Надя,
ко мне во сне являлась голой…
она любила садо-мазу,
она приветствовала похоть…
мне удавалось раз от разу
ее отшпилить и отшлепать…
она в мой угол не глядела,
она всегда была Вконтакте.
я представлял Надюшу - Геллой,
при половом, но сонном акте.
она – манагер, я – манагер,
мы жертвы офисного строя…
и жизнь проста, как добрый шлягер,
весьма попсового покроя…
***
манит кромка.
кинопленка
ждет проявки.
знаю явки
и пароли.
снег без соли
будет нынче.
я за Линча
голосую -
сую к бую -
меньше фальши.
ближе - дальше
разум к сути,
ути-пути,
хали-гали.
шире дали
станет сердце
не-до-верца,
вот и славно.
мне о главном
вам хотелось…
сыро…
серость…
***
в снег головой – ой.
ай – прозевать май.
мне не найти той
тропки на тот край.
что там и как (бы)
знать и понять мне,
но на дыбах льды,
дрейфят из «ни» в «не».
нет не по мне меч,
щит не по мне сшит.
голову с плеч сечь –
чей-то губить вид-
облик, да ну на…
стой, моя мысль, стой,
брода ищи, дна,
я не вернусь в строй…
***
по жизни играя,
ты – Герду, я – Кая,
мы вляпались в шоу,
которое go
(обязано длиться).
усталые лица,
листая каналы,
нас ищут… им мало
замыленных опер,
им хочется open
(откупорить) тайну,
и выболтать спьяну
про наши секреты
соседям и детям,
собакам и кошкам,
и миру немножко…
да Бог с вами, ладно,
мы ж потом и кровью…
оваций не надо,
мы тоже вас love you…
***
злись высь тугая,
что я улетаю
(без страха и спроса,
без лишних вопросов)
в созвездие Девы,
которое слева
от кромки окошка…
ленивая кошка-
луна спит и видит
креветок и мидий
в фарфоровом блюдце…
мне под ноги рвутся
шальные кометы
вдогонку за летом…
и я улетаю…
и высь не тугая…
мир с чистой страницы
мне снится…
мне снится…
***
о детях, о рассаде, о погоде,
трещали тетки, в утреннем трамвае…
я чувствовал, как время умирает
во мне… и актуальность в эпилоге
осознана уже, необратима...
и осень нынче редкостная стерва…
и я в ее сетях давно не первый…
и жизнь сквозь пальцы –
мимо… мимо… мимо…
***
сто ватт искусственного света
по восемнадцати квадратам
разлито - эдакое лето…
снаружи снег, что чревато
простудой, елкой, новым годом,
хожденьем в гости на пельмени
и опьянением народа
тотальным… видимо из лени
я не люблю подобных оргий –
мне хорошо в стоваттном зное,
я как разведчик Рихард Зорге
шифруюсь в думы и былое…
а утром снова на работу
так было, есть и видно будет…
как избавленье жду субботу,
еще чуть-чуть, крепитесь люди…
***
ноябрь белилами густыми
на земляной озябшей мяше
уже свое выводит имя,
а я в тепле… идет он пляшет
ваш снег, (тяжелый, мокрый) ибо
моя тоска не по сезону…
моя тоска длинней Транссиба,
и шире - с Волги до Гудзону…
моя тоска годами длится,
ей нет причин и объяснений,
играем… действующие лица
(немного) - маски, куклы, тени
и я… тоска в суфлерской будке,
с очередным римейком пьесы
«Поэт плюс Музы-проститутки
равно Стихи»… вот тут уместно
воскликнуть мне: «идет он пляшет,
ноябрь с белилами густыми…
пусть без меня (на стылой мяше
земли) свое выводит имя…
***
сердце, не злись, полно…
что нам делить, сирым?
вскоре чудак с горном
нам протрубит – вира,
типа подъем, шкуры,
типа, айда в кучу…
будет февраль хмурый
сучий делить случай
с нами… и все – амба…
сердце, меня слышишь?
роется нам яма
метр на два… выше
мерзнет ольха с вербой,
стол со скамьей стынут,
все… нет, не все – небо
смотрит земли в спину,
шепчет: ну, все, вольно…
выспитесь сном мирным…
…сердце, не злись, полно,
надо беречь силы…
***
холод щерится ртом беззубым –
мне бы на Кубу, мне бы на Кубу…
мне б не надолго, мне б на неделю
мы б отожгли там, вместе с Фиделем…
холод щерится псом дворовым –
мне бы к Иову, мне бы к Иову…
мы б перетерли с ним за поэмы
и за любовь, и за «кто мы» и «где мы»…
холод щерится… мне бы, мне бы –
нет, не в небо… нет, не в небо…
мне б в одной шестой части суши
лечь и слушать, лечь и слушать
речь родную и все такое…
были думы… теперь – былое…
***
мне сказать тебе есть чего,
только надо ли - вот вопрос…
я за жизнь накопил долгов,
я себя к тебе не донес…
я себя к тебе волочил
на своем трудовом горбу,
ты прости, что хватило сил
стать твоим, только тут, в гробу,
стать твоим только здесь – сейчас…
ты не злись, ты целуй меня,
в лоб, (как в детстве) так нужно тут…
не хоронят любовь – хранят,
берегут ее, берегут…
берегут ее – береги,
будем вместе когда-нибудь,
(я вот рано отдал долги)
ты не слушай, не в этом суть…
ты не слушай, молчи-молчи…
ты запомни, как я молчу…
наши чувства уже ничьи,
знать, не нам они по плечу…
***
бьется зима оземь…
8-мь – не бесконечность…
плечи свои в осень
тащит ноябрь вечно…
вечно ему мало
грязи, хандры, скорби…
нынче закат алый
спину свою горбит…
я в тишине стылой
жду своего срока…
где вы, мои вилы –
я к вам давно боком,
нате… смелей, ну же …
вот он, я, весь тута…
бьется зима в лужи
в спеси своей лютой…
***
С. Е.
то в терцию, то в унисон,
то с книгой, то с фигой в кармане,
живу, как завещано Вами…
я Вашим заветом спасен
от окон и сквозняков,
от петель и табуретов…
мы встретимся как-нибудь где-то,
в одном из немногих миров…
мы будем устало молчать,
пить водку, курить папиросы…
глядеть на луга и покосы
и чувствовать Родину-мать
во всем, что внутри и вокруг
звучит – словом, мыслью и болью…
я чую и силу и волю,
восток, запад, север и юг…
я всем предоставлен ветрам,
я с книгой и фигой в кармане,
лежу в придорожном бурьяне…
мы вскоре увидимся ТАМ…
***
я знаю, что ты простишь…
возможно, поймешь потом,
что я попытался лишь,
хватить этой жизни ртом…
так мало всего и вся
успел углядеть вокруг…
и вот уже голосят
по мне голосищи вьюг…
пусть воют, чего в тиши
прощаться с тобою нам…
ты только пиши, пиши
взахлеб… отоспимся ТАМ,
успеем, возьмем свое…
ты, знаю, поймешь потом,
я слишком любил ее,
ТУ жизнь, чтобы хапать ртом…
сентябрь – ноябрь 2008 год
г. Екатеринбург
