Не друг, не брат и не любовник,
С туманом розовым в мозгу,
В прихожей на столе — покойник:
«Себя я больше не могу
Поднять для подвигов и славы,
Креста маячит силуэт
В луне, нанизанной на травы,
И песнь слышна, которой нет».
И я ловлю тугие звуки,
С небес сошедшие сюда,
И сам себе целую руки,
В порыве сладкого стыда.
А он — лежит в глубокой нише,
В стекло лица глядится мышь,
И жезлом царственно колышет,
Куря торжественный камыш.
