Белоснежка мертвенно бледная ждёт
Не то удар, не то поцелуя,
Дыхание сквозь мутный молочный дым
Тонкими ноздрями фильтруя.
Хрустальный хрупко-прозрачный гроб,
Хранит девушку из фарфора.
Она не краснеет, не прячет стеклянных глаз.
От полубезумного взора.
Черный виток нанизан на черный виток
По плечам разбросаны пряди.
Ожидание замирает бархатным мотыльком
В молчаливом странном обряде.
Дрожит воздух нервной септимой струн,
Отзываясь в тонком фальцете.
Ветер, в голос ворвавшись, тело качнул,
Надорвав серебристые цепи.
Стеклянным шёпот слетает инеем вниз,
Не тая на белом шёлке.
В загнутых ресницах голубой лед,
Блестят снежинок осколки.
Рассвет выбираться начал тихо на свет
Из облаков мягкой шубы.
Превратился горячий вздох в поцелуй
Не разжимая прохладные губы.
Моргнули ресницы, наледь стряхнув,
Доказав, что она вернулась
Белоснежка, вечером на год умерла
К утру, наконец, очнулась.
