девочка моя, декабрь опять куражится,
снега нет в списках на бал и нет приглашения,
солнце в паноптикуме, и мало теперь кто отважится,
вызволить его, не придавая огласке прошение,
светлый идальго на табакерке из кости слоновой -
ты запретила раскуривать с ним мирную трубку -
это тебе с кровью передала панове,
та, которая прошла свою душегубку...
что там панове, какое с тобой нам дело,
наша возня даже мышам не слышна,
это тогда боялись соседей и отдела,
это сегодня каждый первый и каждый лишний...
девочка моя, разве любовь изгнанник?
ненависти пустыня разве не сушит?
...поезд смеется, когда дребезжит подстаканник,
также, наверно, он плакал, когда вывозил чьи-то души...
