Она любит жизнь, а жизнь любит её.
Дорога бежит асфальтовой лентой, а по бокам настоящая скифская степь. Пахнет тысячелистником и пижмой. Она идёт в шлёпанцах кремового цвета с блестящей пряжкой. Солнце щекочет голые плечи, руки, ноги, лицо. На ней короткий лёгкий сарафан в мелкий цветочек и в тон всему - сумочке, шлёпкам и степи. Золотые волосы ласково трепит ветер. Она не идёт, а почти летит над дорогой, жмурясь, как кошка. Она поглядывает сквозь полоску ресниц на ясное синее небо, на травяной ковёр по обе стороны дороги, на красные черепичные крыши домов.
Раньше здесь была только степь. "Степь да степь кругом ". Потом были теплицы. Сиротливо смотрелись рассыпанные горошинами домики частного сектора, без удобств. Последнее десятилетие ХХ века стремительно снесло старое, но и построило новое - котеджный район в тихой части города недалеко от центра и её дома.
Лето 1998 года. Третье лето как она счастлива. Третье лето как она любит и нежно любима.
Ей ничего не нужно, и ей нужно всё. Ей так легко, так хорошо сейчас, что она готова обнять целый мир и любить его, ни за что, просто так. И мир ничего не имеет против. Но люди...
Два противоположных чувства вызываешь ты у людей, - сказал он ей 10 лет спустя, - восхищение и ненависть.Тебя нельзя не любить. Но так же сильно, как любишь тебя, так же и ненавидишь. Одно не исключает другое. А ещё человек, и мужчина, и женщина, хоть раз испытавший это по отношению к тебе, никогда не сможет забыть ни тебя, ни чувства, которые ты вызываешь.
Он не сказал ничего нвого, но, как всегда, первым высказал вслух, оформив в слова то, что она знала ещё только сердцем.
Тогда, в свои 22, она, воспитанная в лучших традициях русской литературы, свято верила в свои идеалы. Она верила в силу добра и в светлое начало в каждом человеке. Она ни на секунду не представляла, что её, такую хорошую и светлую, можно не любить. А её не просто не любили, её ненавидели. Её ненавидели за то, что она хорошенькая и хорошая, за её жажду жизни и талант её жить, но ещё больше за то, что он любит её, а она любит его не меньше.
Она любит его, а это значит - она любит весь мир. Но зачем?
Счастье сделало её открытой и незащищённой. И она пострадала. Счастье не уменьшилось, не потускнело со временем, наоборот, оно расцвело и окрепло, раскрылось подобно хорошему вину. Просто рядом с плюсом неотступной тенью присутствовал минус. И понадобились долгие годы для того, чтобы осознать, для того, чтобы раскрыть наконец-то глаза и увидеть, что наряду с её счастьем есть горе, есть трусость и зависть, есть боль и страх, которые активизируются со страшной силой при виде её счастья.
И она поняла. И она не стала плохой, но стала опасной. Опасной для них - "униженных и оскорблённых", обделённых и злых, для завистливых и малодушных - для слабых. Она превратилась в тайфун, в цунами. Она не задумываясь сметала всё это на своём пути. Какое-то время она думала, что защищает себя и его. Но потом...
Любовь творит чудеса, приносит в Дом свет и радость - детский смех, - сказал он ей однажды в Рождество. И она подумала, что стала, наверное, не такой лёгкой и светлой, как раньше. Она подумала о том, что он скучает по ней той, и что их уже не двое, а трое. Она остановилась и посмотрела вокруг. Жизнь идёт своим чередом и без её участия. И в один самый обычный из дней она ощутила, что не хочет больше ни высшей справедливости, ни разрушений и жертв. Она любит его так же, как он любит её и их Звёздочку. Она хочет, чтобы горячий асфальт мелькал под колёсами его авто по дороге на пляж. Она хочет мягко устроиться рядом на переднем сиденье, подставить лицо южному солнцу, зажмуриться, как кошка. Она хочет слышать голос сына, поющего вместе с FM-волной. Она хочет чувствовать дыхание степи и моря. Она давно уже хочет зажечь с ним ещё одну Звёздочку, а, если быть честной, то не одну. И ей не трудно любить весь єтот мир. Ведь она так любит их, своих мальчиков, любит солнце, небо, запах степи и море.
Она любит жизнь, а жизнь любит её.
__________________________________
илЮс по-гречески солнце.
