В чужом теле

В ЧУЖОМ ТЕЛЕ. МИСТИЧЕСКАЯ ПОВЕСТЬ.


ПРОЛОГ. МАЛИНОВЫЕ ТУФЛИ.

- О, нет! Как же так?! Я же помнила…
- Что-то случилась? – ее муж, вопросительно посмотрел на нее.
- Нет…да… Просто я думала, а оказалось… Я сейчас, быстренько в магазин схожу.
Она очень быстро одела джинсы и футболку и выскочила из квартиры.
«Как же я могла забыть туфли и чулки на работе? До выхода осталось тридцать минут, а я и не сомневалась, что они у меня дома… надо торопиться» пронеслось в ее голове.
Магазин, где продавали чулки был прямо на первом этаже кирпичного дома, в котором она жила вместе с мужем, там же был отдел с обувью. Напротив, тоже был магазин с обувью. Так что она не отчаивалась.

Платье было темно-малиновым…бархатное, длинное с разрезом от бедра… Она уже год искала к нему туфли такого же цвета, но туфель такого цвета да еще и на ее ногу не было… Не было и сейчас…
На прилавках громоздились черные, блестяще лакированные туфли, ни одна пара даже на вид ей не понравилась…
На работе остались тоже черные туфли, они были посимпатичней… но на работу смысла ехать уже не было – пятница, рабочий день кончился, никто тебя за туфлями не пустит… Она вышла из магазина, растерянно остановилась на тротуаре и, сделав над собой усилие произнесла:
- Грим?

Было ли у вас когда-нибудь чувство, что вы говорите не своим голосом? Что слышите, как вашими губами произносятся фразы? Такое, говорят, бывает во время опьянения…
Она пьяной не была, но ее губы, изогнувшись в лукавой улыбке, произнесли низким грудным голосом:
- Да, сестра?
Чужим голосом…
- Ты знаешь, мне… нужны туфли, бордовые… или малиновые… и на небольшом каблуке мне через двадцать минут уже ехать, помоги мне…
- Ты знаешь, что надо сделать, сестра…
- Да…
Она закрыла глаза и, сосредоточившись, произнесла давно выученную формулировку:
- Грим, я разрешаю тебе владеть моим телом.

Он с удовольствием расправил плечи и осмотрелся…
- Сойдет… Сестра, я отдаю тебе твое тело.
Она открыла глаза. Метрах в тридцати, через дорогу, виднелась вывеска магазина «Обувь».
«Странно, что-то раньше я её не замечала»
Когда же она зашла внутрь, её глаза восхищенно загорелись. В центре магазина на большой круглой, многоярусной тумбе, стояли туфли.… Шесть пар… расцветкой от ярко-красных до темно-бордовых… на небольших каблуках… все ее размера и со скидкой «осталась последняя пара»…

«Так не бывает» - радостно думала она,  спеша с обновой домой.
 «Бывает» - шевельнулось где-то глубоко внутри нее, и добавило немного ворчливо – «если внутри тебя заточен маг».



ГЛАВА 1.

Это случилось около семи лет назад…

Ей снился сон.
Её позолоченное обнаженное тело висело в черной пустоте.. Её веки чуть подрагивали, между бровей пролегала глубокая складка. Губы шевелились в какой то беззвучной молитве. На коже выступили капельки пота.
- Нет… нет… НЕТ!!!

Она проснулась от собственного крика.
- Это просто кошмар …- её голос прозвучал неуверенно.
Была глубокая ночь. В комнате в общежитии на 9-ом этаже, где она жила, стоял жутковатый мрак, несколько необычный, так как в общежитии напротив никогда не гасили свет. Она сидела за столом, что впрочем, тоже было необычным. Она прекрасно помнила, что спать ложилась в кровать. Нащупав на столе выключатель настольной лампы, зажгла свет.
Кровать была расправлена, а под одеялом еще хранилось ее тепло.
- Ну вот, еще лунатиком стать не хватало, - сказала она и, решив разобраться с этим утром, подошла к столу, чтобы выключить лампу. На столе лежала раскрытая тетрадка, в тетрадке аккуратным и столбиками были нарисованы какие то символы, очень похожие на иероглифы.
- Странно… - только и вымолвила она, закрыла тетрадку и, выключив свет, легла спать.

Рассмотрев при свете дня письмена в тетради, она окончательно запуталась. Значило ли это что-то, человеку не знакомому с языками, кроме русского и английского «по словарю», сказать было трудно. Единственное, было видно, что написаны они весьма умело и бегло. На перерисовку одного знака у нее ушло минут пять и выглядел он не так красиво…
* * *

В декабре темнеет очень быстро. Вечер, если ты в комнате одна, длится долго. Она посмотрела на часы. Было девять вечера.
Тело становилось вялым, мысли текли медленно-медленно, она незаметно для себя погружалась в состояние полусна. В какой то миг, она встрепенулась, пытаясь сбросить наваждение, но у нее ничего не вышло. Очень плавно и медленно она встала и вышла в коридор…

В комнате был выключен свет. На подоконнике стояли зажженные свечи, их было очень много, стекла играли красноватыми бликами, и казалось, что окно вот-вот превратится в горящий очаг. Ее лицо, отражаясь в стекле, приобрело золотистый оттенок, в глазах была пустота…
Пелена спала.
Стрелка часов показывала одиннадцать.
И ей стало очень страшно.

* * *

Оказывается, не так уж и хорошо жить в общаге, когда у тебя в комнате нет соседей. Точнее, соседка у нее была, но она жила у родственников и наведывалась раз или два в неделю.
Зато парень из комнаты напротив очень симпатизировал ей, но она держала его на расстоянии, как друга.
Немного поразмыслив и успокоившись, она погасила свечки и убрала их с подоконника, а после постучала в соседскую дверь. Дверь открыл Саша.
- Я хотела бы с тобой поговорить, пойдем в мою комнату, - сказала она расплывающемуся в улыбке парню.
Как бы отвечая на вопрос в его глазах, она, хмурясь, сказала:
- Сегодня ты будешь спать у меня. Ташина кровать пустая, на ней и устроишься. Чур не приставать и ничего такого не думать, так надо.
Смущаясь и краснея, он просто молча кивнул.

Она проснулась от яркого света и оттого, что кто-то сильно тряс ее, держа за руки. Открыв глаза, она увидела пред собой Сашу, он с безумными глазами смотрел на нее.
- Отпусти, ты чего?
- Это…ты? – лишь выдохнул он.
- Конечно я, а кто же еще, - он расцепил пальцы и она потерла запястья, - больно же.
- Прости, я… я испугался за тебя. Ты была очень странной.
- Так, - она с секунду обдумывала его слова и сказала, - а вот теперь рассказывай все по-порядку.
И он стал рассказывать:

- Я проснулся от того, что ты издавала какие то хриплые звуки. И еще странно выгибалась. Я подумал, что тебе плохо или что тебе сниться кошмар и подошел тебя разбудить. Ты не просыпалась…- он замолчал уставившись в одну точку.
- Ну? И что было дальше? – не выдержав молчания спросила она.
- Я включил свет. А потом, ты открыла глаза и стала говорить…
- Значит я проснулась?
- Нет…не знаю… глаза были открыты, но зрачки были очень широкие… очень широкие и черные, как будто весь глаз был черный. И говорила ты… - он запнулся, - и говорила ты…очень странно.
- Что значит «странно»?
- Ну… как бы на другом языке… не знаю как объяснить… повторить я точно не смогу, - он вздохнул, - я сначала подумал, что ты прикалываешься надо мной, пока…- он снова умолк.
- …Пока, что?
- Пока ты не стала извиваться на кровати, как припадочная. Я схватил тебя за плечи, чтобы удержать, а ты… практически отшвырнула меня через всю комнату на другую кровать… такой силы я не видел… вряд ли так можно прикалываться, - медленно проговорил он.
- И? что потом?
- Я стал тебя удерживать на кровати, почему-то в тот момент мне казалось очень важным это сделать, ты несколько раз отшвыривала меня, мы боролись, это длилось, может с пол часа… При этом ты что-то кричала, если судить только по интонации, что это были какие то ругательства…
- Ругательства?…
- Да, потом ты вроде успокоилась и стала нараспев бормотать какую то тарабарщину, а потом снова стала выгибаться, я схватил тебя за руки и ты проснулась…

Она молчала, обдумывая сказанное. Потом улыбнулась ему и спросила:
- А ты не врешь? Я вот ничего не помню такого.
- Не вру! – он оскорблено замолчал.
- Ладно Саша, давай спать, утро вечера мудренее.

Утром она проснулась рано, повернулась на бок и стала смотреть на спящего в кровати напротив парня.
- Ну вот, еще принял меня за сумасшедшую – тихо прошептала она, вспомнив прошедшую ночь.
Тут ее губы охватила какая то немота, словно кто-то или что-то пыталось помимо ее воли ими шевелить, горло сдавил спазм и изо рта просвистело (или прошипело)
- Не волнуйся, я стер его память…

* * *

- Слушай, а может, я все-таки сошла с ума? – она сидела в комнате одна и смотрелась в зеркало, – Нет, ну бывает же раздвоение личности там всякие… Или может мне приснилось все… Эй, есть там кто-нибудь? – собственно она и сама не знала где это «там» и кто этот «кто-нибудь», поэтому вопрос повис в воздухе. На миг ей показалось, что отражение в зеркале сменило цвет глаз с зелёных на голубые.
- В твоём случае быть сумасшедшей было бы проще… - её губы вновь стали чужими, а голос низким, она напряжённо застыла, не веря своим ушам, - ещё мне плохо говорить твоим телом, и я устал… поэтому…
Её отражение в зеркале стало расплываться, только голубые глаза оставались чёткими, от этого зрелища кружилась голова и ей дико захотелось спать… не отрывая глаз от зеркала она на ощупь нашла кровать и легла.

Когда она открыла глаза, то увидела, что сидит на светлой поляне. Небо было ласково-голубым, лёгкий ветерок шелестел, шевелил траву и венчики цветов. Напротив неё сидел молодой человек. У него был чётко очерченный широкий «мужской» подбородок, тёмные волосы средней длины, чуть спадавшие на лоб, слегка вытянутые вверх уши. И необыкновенные, яркие, пульсирующие, манящие и зовущие сине-голубые глаза. Она не могла оторвать от них взгляд. И заворожено смотрела в них, пока он не опустил веки.
- Здравствуй, сестра…
«Этот голос» - подумала она, - «это тот самый голос»
- Здравствуй, э..м…эмм… я не знаю, как тебя зовут…
- В моем мире не принято называть имён… но, ты можешь называть меня Грим, это мой статус…
- Хорошо, Грим, так Грим… - она не подымала взгляда, рассматривая какую то травинку, боясь вновь оказаться в сетях его странно чарующих глаз, - Ты мне можешь сказать, что происходит? И почему ты меня называешь сестрой? И кто ты такой? И вообще в чем дело?!! И как… - она осеклась, встретившись с его взглядом…
- Я постараюсь тебе все объяснить, - он вздохнул, - я знаю о твоих познаниях мира, поэтому буду говорить как можно проще.
Она открыла было рот, возмущённая, потом закрыла и, тоже вздохнув, приготовилась слушать.
- Ваш мир находиться на самой окраине Вселенной и на наших картах обозначен огромным количеством цифр, которые я даже не буду тебе называть. В общем, вы находитесь очень и очень далеко за Чертой.
- За Чертой? А что это?
- Ну, …можно сказать, что это скопление астероидов на краю нашей галактики и мы говорим «за Чертой» имея ввиду дальнее расстояние.
- Я - грим, один из обособленной группы… - он неопределённо развел руками и умолк.
- Из группы кого?... – тихо напомнила о себе она.
- Из группы… эээ… в вашем мире нет подобного понятия…
- Хорошо, ты не можешь объяснить кто ты, тогда как ты попал сюда, точнее, в меня и вообще…
Он поднял глаза и вместе с ними голубое небо стало серым.
- Я наказан. И это моё наказание.
- Мгм… Значит ты – наказан, а я? Я то в чем провинилась?!? Что это за фигня то такая?! – она умолкла, встретившись с его тяжёлым взглядом.
- Думаешь, мне приятно находиться на этой несчастной планетке да и ещё в несовершенном теле женского существа?!?! – он вскочил, сжав кулаки.

Небо из серого стало чёрным, тяжёлая грозная туча нависала, давя своей мощью. Дикий ветер засвистел в ушах, клоня деревья вокруг поляны к земле. Казалось, что мир рушится.
Она легла в траву закрыла уши руками и закричала.

* * *

- Неожиданный ураган унёс жизни троих горожан, десять человек получили ушибы разной степени тяжести, двое из них впоследствии скончались в реанимации. Разрушены линии электропередач, поэтому подача электроэнергии планируется в аварийном режиме…
Она выключила радио.
В углу над кроватью стояла иконка. Посмотрев на неё она тихо заплакала. Уже знакомый голос прошептал:
- Сестра… Прости меня, прости, что не сдержался… Я знаю, что должен сдерживать свои эмоции… Знаю… но ничего не могу поделать… Я просто скучаю по Ней… Это было так несправедливо разлучать нас…

Глухая тоска нахлынула, накрыла с головой, растоптала, превратила в ничтожную песчинку. Она вспомнила тот сон, где она висела в пустоте. Чёрная тоска, чёрная пустота…
- Это…твои чувства? – её голос дрожал, в глазах было темно.
- Это... лишь сотая доля моих чувств
- Я… понимаю тебя… Я тоже до сих пор люблю одного человека, хотя он меня и бросил… скучаю и тоскую по нему... – она, помолчав, добавила, - и ещё…Грим, пожалуйста, не делай так больше, мне очень страшно становится.
- Конечно. Прости.

* * *

- Так за что тебя разлучили с любимой? – они снова сидели на светлой поляне и небо было безоблачно голубым, как и его глаза. Она смущенно улыбалась. – Так, за что?
- Вы, люди, сами не зная того очень счастливы… Вы можете любить того, кто любит вас. Можете растить детей от своего любимого человека… Я не знаю своего отца и матери, так как вырос в государстве и у нас численность населения строго регламентируется. Мы обращаемся друг к другу «сестра» и «брат», раньше я не придавал этому значения, но сейчас мне кажется, что это от того, что все мы втайне хотели бы иметь сестёр и братьев. Мои сограждане лишены любви и привязанности, нежности, вообще чувств… И все потому, что наши эмоции, наши чувства могут вызвать «непредсказуемые последствия» для планеты и даже для Галактики. Впрочем, в вашем мире это столь же реально… даже лишённый своего тела я могу нарушить природный баланс. На моей родной планете очень холодно, есть даже такая теория, что наши предки выбрали себе её для жизни, чтобы не поддаваться горячим эмоциям, так как самыми сильными эмпатическими силами обладаем мы, сиусяне. Само название планеты Сиус в переводе с нашего языка означает «лёд, холод» и это же слово означает «спокойствие, не деяние» - он помолчал и, мечтательно улыбаясь, продолжил.
- Я встретил Её на одном из собраний Совета. Она была прекрасна и холодна как утренний туман у подножия Краспи… Точёное бледное лицо, ярко-рыжие волосы, огромные нежно-зелёные лучистые глаза. Мне сразу захотелось узнать какая у неё улыбка.… Я ходил сам не свой, казалось, что внутри меня был огромный огненный шар, сдерживаемый лишь тонкой оболочкой тела и налётом безразличия. Сдерживать себя, когда испытываешь такие сильные эмоции, невероятно трудно. Но я был третьим гримом Кхирка и мне какое то время это удавалось – он погрузился в свои мысли у замолчал.
- И что же произошло потом? Она любила тебя?
- Мы виделись, но не разговаривали друг с другом. А однажды, когда она шла по коридору… я заметил… я заметил, что в её волосах танцует ветер, представляешь?
Она вопросительно посмотрела на него:
- Ветер?
- Да… Мы можем сдерживать свои эмоции, но они все равно будут как то проявляться в небольших изменениях природы… В Её волосах танцевал ветер… Слово «танец» пришло мне в голову только на вашей планете, раньше я не знал, что это… танец…
Он проговорил слово «танец» так мягко и бережно, что она невольно позавидовала ей.
- Тогда я заговорил с Ней… мы говорили и говорила, а потом полетели к подножиям Краспи, там я признался ей в чувствах. Я увидел её улыбку. А Она сказала, что у меня самые красивые глаза во всей Вселенной…
«Я бы согласилась с этим утверждением» - подумала она, а вслух произнесла:
- И что случилось потом?
- Мы решили бежать.
* * *

- Милая, нет!
Яркая вспышка и пронзительный крик, от которого содрогнулась Вселенная.
- Нееее-ет! – огромные зелёные глаза на красивом лице наполнились ужасом.
Звук щелчка и серебристый кокон покрывает её тело.
Боль. Боль от которой становиться черно в глазах. Боль пронзает всё его тело. Но ещё больнее видеть Её, беспомощно обмякшую в коконе сиуса. Он сам принимал участие в его разработке. Температура в нем гораздо холоднее привычной, в живот впрыскивается сжиженный азот, после такой инъекции жизненная энергия даже и сиусянина мгновенно перестает функционировать, не говоря уже о теле.
Седьмой грим склонился над ним и тихо проговорил:
- Простите, брат. Нам приказано объявить вам приговор, - он опустил перед ним крошечный походный галогрифер.
Фигура Первого грима появилась на палубе крыла.
- Третий и десятый гримы, брат и сестра, мы объявляем вам наш приговор. Десятый грим, по причине нижнего чина действующая не по своей воле, а по приказу третьего, приговаривается к заключению в коконе сиуса в ледниках Сирковетта на срок в шестьсот шестьдесят шесть стандартных галактических зим, с последующей трансформацией памяти. Третий грим…

Он, превозмогая боль полз к ней. Её и без того бледное лицо стало синеватым, ресницы были покрыты снегом. Губы стали ярко синими. Разметавшиеся по полу кудри из ярко рыжих стали каштаново-серыми.
- Милая… - он без сил лёг лицом в её волосы.
Первый грим бесстрастно продолжал:
- Третий грим приговаривается к лишению тела и заточению жизненной энергии в теле низшего существа...
Его угасающий взгляд был направлен в открытые от защиты иллюминаторы звёздного крыла. В чёрной космической пустоте нежно голубым светом сиял шар планеты, который аборигены называли «Земля».
«Мы были так близко…»

* * *

Золотая фигура девушки висела в пустоте на тонких нитях мироздания.
Она – лишь сосуд, для его жизненной энергии. При вливании жизненной энергии в чужое тело происходит вытеснение, и энергия, наполнявшая сосуд ранее, останется в пространстве и времени разлетевшись по нему на мельчайшие частицы.
Он  же будет заточен в её теле, не имея ничего, кроме своих воспоминаний. Страшная кара.
Во время перехода он ничего не почувствовал, точнее, почувствовал, что боль стала тускнеть, исчезать вместе с чёрной пустотой, в лицо мягко подул ветерок. Судя по всему, данная в качестве сосуда женская особь, была молода и только начинала свой жизненный цикл. Ее энергия имела зеленоватый цвет, потоки информации нахлынули на него, и он впитывал новые ощущения и её воспоминания словно губка… «губка» - перед глазами проплыла светло-коричневая субстанция, которая поглощала воду.
Постепенно её энергия тускнела «неужели… я… исчезаю…?» разобрал он её мыслеформы.
- Нет… нет… НЕТ!!! – их крики слились в один.
Последним усилием своей жизненной энергии он удержал её в теле, ставшим теперь общим для них обоих.



ГЛАВА 2.

Она шла ранним утром по асфальтированной лесной дорожке. Дорожка вела к учебному корпусу, который, как и ещё несколько корпусов и общежитие, был построен в сосновом бору.
Воздух был свежим и чистым, падал пушистый снег, на дорожке уже были следы прошедших ранее студентов. Можно было бы свернуть и пройти по натоптанной тропке, которая так и назвалась «через лесок наискосок», но ей хотелось прогуляться перед парами, и поэтому она пошла по «длинной» дороге, которая шла параллельно узкому одностороннему проезду для студенческого автобуса.
Фонари не горели (дирекция учебного комплекса экономила деньги), но ей было все равно. Она прекрасно знала каждую выбоину этой дорожки, по которой ходила от общаги до корпусов бесчисленное количество раз. 25 минут пешком средним шагом по лесу утром ей доставляли удовольствие.
Когда выполняешь какое-либо механическое действие, легко задуматься о чем–то так, что ничего вокруг не замечаешь.
Она думала о Нём… Прошёл уже год, как они расстались, но она никак не могла его забыть. Ей до сих пор было так больно…
«Чтобы не было такой боли как сейчас, как тогда, когда он сказал те самые слова… наверное, мне просто не надо было в него так влюбляться… если бы я могла предупредить сама себя, оградить об этой боли расставания»…

Слезы горечи потекли из глаз, замерзая на ресницах… Темная еле заметная тропинка расплылась и она вдруг оказалась в очень знакомом коридоре. Светлом коридоре. От неожиданности он зажмурила глаза, а потом осторожно их открыла.
Досчатый, покрашенный ярко-коричневой краской пол. До половины сине-голубые стены. Белый потолок. Сомнений не было…
Это был коридор её школы.
Она потрогала стену, стена была вполне реальной, шершавой и прохладной. На слегка негнущихся ногах она пошла по коридору, в конце его должен был кабинет, в котором она училась и рядом… кабинет в котором учился Его класс…
В коридоре было тихо и пусто, двери кабинетов закрыты.

Она почти подошла к двери, как увидела…себя, идущую со стороны учительской, в руках у той неё был классный журнал…

Они стояли напротив и с нескрываемым любопытством смотрели друга на друга. Впрочем, обе не выказывали какого-либо сильного удивления увиденным.
Первой заговорила школьница:
- Привет… Ты очень похожа на меня…
- Да… Ника… давай присядем,…думаю, что у меня немного времени… понимаешь... я… это – ты… только в будущем.
Они сели на широкий подоконник с немного облупленной белой краской…
- Ну!... – нетерпеливо сказала она школьница, - я хочу знать будем ли мы вместе?!
- Что?... – она рассеянно собиралась с мыслями, произошедшее было слишком  неожиданно.
- Я хочу знать какое нас ждет будущее с Владом! Вчера он признался мне в любви, я была такой счастливой! Мы с ним поженимся? Мы будем счастливы? А сколько у нас будет детей?
- Стой! Стой! Не гони коней! Я не из такого далёкого будущего как ты думаешь… из совсем недалёкого, я всего на два года тебя старше!
- Да… - она немного расстроилась, - ну тогда расскажи мне про Влада! Мы же будем вместе?!

Она во все глаза смотрела на себя-юную…
На улице была весна. Солнце светило в окна и ликовало в её волосах солнечными зайчиками. Перед ней сидела наивная влюблённая девочка. Глаза были полны радости и счастья. Она нежно улыбалась…
«Что с ней будет, если я сейчас скажу, что все слишком быстро кончится?... Я лишу её счастья и надежды?» и вслух быстро сказала:
- У вас все будет хорошо, не волнуйся… Прости, мне уже пора…
Она поняла, что ей и правда пора и спрыгнула с подоконника, краем глаза увидев, как школьница просияла от сказанных слов.

* * *

С неба размеренно падал снег. Она снова шла по асфальтированной лесной дорожке.
- Почему же ты не сказала ей? – спросил ее тихо низкий мужской голос.
Она остановилась и посмотрела вверх. Пушистые снежинки падали на горячее лицо. И тут же пришло воспоминание, как той весной к ней в школу приходила она-из-будущего…
- Потому что я не хотела знать правды… В конце концов пережитое счастье и боль лучше, чем ничего…
- Я рад, что ты это поняла…
С неба размеренно падал снег.
Она шла, оставляя на тропинке новые следы.
И, непонятно почему... улыбалась...

* * *

Первая сессия. Завтра первый экзамен и ровно месяц, как с ней случилось это… Она отложила тетрадь с конспектами и задумалась.
Конечно с запоминанием материала все было хорошо, но… Почему то внутри все дрожало. Как это все будет…
- Волнуешься? – чужой голос... точней, голос Грима, произнес фразу ее губами.
- Да как сказать… - она почти сразу ответила, услышав вопрос чуть раньше, чем он был произнесен, - просто экзаменатор только лекции нам читала, практика была с другой. Как-то страшновато. В школе все было проще, там чуть ли не чай на экзаменах пили…
Она вздохнула.
- У тебя немного немеют губы от моего вмешательства в твой речевой аппарат, если хочешь, я буду говорить внутри…
- Ну, уж нет, Грим. Тогда я точно буду сомневаться, а не сошла ли я с ума. Слушай, раз уж все так вышло, может, ты дашь мне совет?
- Я… я бы с удовольствием, сестра… Но… я никогда не сдавал экзаменов, вот после первого, я уже смогу проанализировать ситуацию и помочь, а пока… извини…
- Ясно. Пользы от тебя… - проворчала она и снова углубилась в чтение.

Перед дверью аудитории, где проходил экзамен, стояла толпа ее однокурсников. Время было 8:30, экзамен начинался в 9:00. Экзаменатор еще не пришла.
- Ну вот, а я думала, что первой приду, - вздохнула она при виде этой картины.
- Ой! Я тоже так думала…– тонкий голосок, принадлежавший ее однокашнице Ольге, выражал разочарование. Она обернулась. Сзади стояли пять девчонок однокурсниц, которые тоже жили в общежитии.
В готовящейся к сдаче экзамена толпе уже начались разборки, кто пришел первым, и как будут заходить.
- Лучше бы зайти в первый заход, - продолжила разговор Ольга, - говорят, кто первым заходит, тем выше оценки ставят.
- Нет, - перебила ее Света, - наоборот, надо в конце заходить, препод уже устает и не мучает, и списать легче.
- Списать? – она с удивлением посмотрела на однокурсниц.
- Конечно! – подтвердила Света, - мы вчера и позавчера весь вечер шпоры писали.
- А ты что же, учила все что ли? - вмешалась Катя.
- Ну да… - она растеряно смотрела на пятерых подружек.
- И ты хочешь сказать, что все выучила? – Света с недоверием посмотрела на неё.
- Ну не знаю… Но я читала, учила… Вообще то я и шпорами то пользоваться не умею… - она немного разрядила обстановку.
- А… ну тогда понятно. Удачи, Ника… - они сразу потеряли к ней всяческий интерес.
- Да… спасибо… - она стала пробираться поближе к двери.

Впрочем, когда подошла экзаменатор, пыл однокурсников несколько стих, и без споров и криков, в аудиторию зашли десять человек и взяли билеты, в их числе была и она.
Первый вопрос. Второй вопрос. Задача. От волнения буквы начали расплываться.
- Блин… - она смотрела на билет и не понимала ни слова.
- Успокойся, - его тихий голос привел ее в чувства, - просто прочти.
«Первый вопрос. Теорема Монжа. Ой, так я ее знаю! Второй вопрос. Доказательство параллельности прямых в пространстве. Это легко. Задача. Найдите точки А и В  на плоскости, если… Так, эта задача тоже простая!»
Она с воодушевлением стала писать на выданных листках.
На экзамен давалось тридцать минут, через двадцать она была готова.

Экзаменатор сразу увидела, что одна из студенток закончила с ответом «Так быстро? Наверное, списала. Что ж я никому не позволю списывать на моих экзаменах!». С этими мыслями она быстро подошла к ней.
- Вы закончили? – она строго посмотрела на первокурсницу.
- Д-да.. закончила… - неуверенно кивнула она.
- Что же… Давайте посмотрим, что вы там написали…

* * *

- Эй, Ника! Привет! – молодой человек помахал ей рукой и ускорил шаг, направляясь в ее сторону.
- Саша…? Привет.
- Ты откуда и куда? – у парня явно было хорошее настроение.
- Я с экзамена по начерталке.
- О-о-о, это серьезно. Ну и как? Сколько поставили?
- Четыре… - произнесла она хмуро.
- Четыре?! О! поздравляю! Ты молодец!
- М-дя… пасибо… - она попыталась улыбнуться.
- А ты что? Не рада? – он заглянул ей в глаза.
- Не знаю… рада, наверное…
- Ну ладно, мне пора, я на консультацию спешу, пока-пока!
- Пока…

* * *

В общаге было пусто. Он поднялась на девятый этаж. Зашла в свою комнату. Включила радио и легла на кровать.
«Блин! Блин! Блин! Блин! Блин! Блин! Блин! Блин! Блин! Блин! Блин! Блин!»
- Ты хочешь есть? – подал голос Грим.
- Нет, я просто чертовски зла!
- И почему же? Оценка «четыре» соответствует положительной отметке.
- И ты туда же! Мне плевать, чему она соответствует. Тем девчонкам, которые подходили перед экзаменом поставили пятерки. Они все списали, а им поставили пятерки, не задав ни одного дополнительного вопроса, а мне?
- А тебе задали шесть дополнительных вопросов. Ты не справилась только с последним. Но что-то я такого вопроса не помню в экзаменационных билетах…
В ответ она промолчала.
«Что толку махать кулаками после драки? Тем более, что эта … сказала, что с четверками на пересдачу она не принимает»
- Сестрёнка, перестать грустить, тебе надо отвлечься и расслабиться, впереди еще три экзамена – его голос стал мягким и заигрывающим.
- И что ты предлагаешь? Поиграть с тобой в города? – сварливо спросила она.

В ту же минуту в дверь постучали.
Она открыла.
- Лешка? П-привет…Что ты здесь делаешь? – она с удивлением смотрела на высокого парня в салатово-зеленом свитере, стоящего в дверях. С ним она познакомилась на «контакте», одном из психологических тренингов.
- Да вот, был на комплексе и подумал, что надо тебя найти. У нас сегодня вечеринка в честь Рождества.
- В честь Рождества? Точно! Сегодня же шестое! - она улыбнулась, - слушай, а как ты меня нашел. Я же никому не говорила, где живу.
Парень на мгновение задумался, взгляд стал туманным.
- Ну… я не знаю… Я ехал на автобусе из корпуса Г, вдруг вспомнил про тебя, сошел на остановке возле общаг. Пошел сначала в девятку. Спросил у вахтерши не живет ли у вас симпатичная девушка с именем Ника и она сказала зайти в комнату 909. И вот я здесь. – он шутливо поклонился, - ну все собирайся, а то опоздаем.
- Ты подожди за дверью, я переоденусь и пойдем.
- Ага, давай.
Она закрыла дверь. Одела джинсы и кофточку, подмигнула своему отражению в зеркале и сказала:
- Не знаю, как ты это сделал, но… спасибо!
- В города тоже можно было поиграть… - улыбнулся в ответ кто-то внутри неё.

* * *

- Ник, пойдем в кино, мы тут с ребятами в «Кристалл» собираемся, в город в центр едем.
- На какой фильм? – она с любопытством смотрела на однокурсника, который тоже, как и она жил в общежитии.
- Ээ… вроде бы «Чужой» … - парня немного смущал ее пристальный взгляд.
- Это с сюжетом, когда инопланетянин откладывает личинку в твоем теле и из тебя начинают щупальцы лезть, да?
- Ну примерно так...
- Тогда я не пойду.
- Но... почему?
- Такие фильмы оскорбляют мое второе Я…

Она закрыла дверь комнаты перед носом удивленного парня. Показала язык зеркалу и расхохоталась.
Ее зеленые глаза на миг стали ярко голубыми, рот скривился и произнес с укором, низким мужским голосом:
- Очень смешно. Как я понял под «вторым Я» ты подразумевала меня.
- Ага, но ты видел его лицо, - она продолжала веселиться.
- Судя по его психо-эмоциональному состоянию, которое я успел откалибровать в непосредственном контакте, он посчитал тебя странной.
- А… - она махнула рукой, - ничего страшного, подумаешь… мне все равно.
- Судя по твоему психо-эмоциональному состоянию, нет.
- Блин! Грим, прекрати это делать, ты прямо зануда какой то! Я понимаю, что на твоей планете не принято веселиться и выражать эмоции, но это уже слишком.
- Да, да.. Прости, сестра. А как это веселиться?
- Хмм… Ну примерно так. Смотри и учись.

Она не раздумывая взяла пакет с кексами, которые неделю тому назад ей послала с машиной мама. Кексы были очень вкусные… конечно… мама готовила их с любовью, но когда ешь даже что-то очень вкусное каждый день в течении последних трех лет… В общем, кексы стояли нетронутыми уже неделю, довольно мягкими они могли оставаться в течении десяти дней, да и пакет даже не был развязан…
Она вышла из комнаты и постучала в «трешку» к соседям напротив.
Дверь открыл Миша, щуплый светловолосый второкурсник со смешными торчащими ушами и взъерошенной прической. Как и почти все парни в общежитии он ходил в одних шортах. Поэтому она могла сразу сказать, что он недоедал.
- Привет, Миша…
Видимо, в комнате было не прибрано, поэтому он бочком вышел в коридор.
- Привет… Ника.
- У меня есть к тебе очень деликатный разговор, - она хитро улыбалась.
- Ну… говори.
- Давай поговорим о любви.
- Что? – от неожиданности его и без того большие круглые глаза стали еще круглей.
- …поговорим о любви. Ты любишь кексы?
- я…эээ… да… - выдавил из себя сосед.
- Вот и хорошо. Тогда держи! Кушай, а то вон какой худенький, - с этими словами она сунула ему в руки пакет и пошла к своей комнате. У двери обернулась и добавила:
- И еще… Пожалуйста, Миша, ты и твои соседи, выходите в секцию одетыми еще и в футболки. Не надо меня смущать. Я же вас не смущаю…. «…а могу» добавила она уже про себя и зашла в комнату.

- И в чем же заключается веселье?
- Ну… В нестандартности и неожиданности. Ты видел его лицо? И все-таки я доброе дело сделала, они бедненькие, наверное давно домашней выпечки не ели… Я бы все равно довела кексы до непригодности и выкинула, а так – добро не пропало.
- Добро? А что такое добро?
- Грим, не приставай. Добро относительно. Это сложное философское понятие и ты вряд ли поймешь наше земное добро своим высшим разумом. Фу! Я стала говорить почти как ты! – она сморщилась, будто съела что-то кислое, - и вообще, как только начинаешь объяснять, в чем веселье становится совсем не весело самому.
- Ты так смешно обижаешься.
- Ах ты! Шутишь, значит!?… Если бы я могла я бы запустила в тебя подушкой!

* * *

На следующий день, когда она вернулась с пар и процокала по кафелю в секции до двери «909». Из своей комнаты вышел Миша (в шортах и футболке). Он смущенно улыбнулся ей и сказал:
- Привет, Ника… это... я… ну… хотел… тебя спросить….
- А, привет, Миша. Ну что кексы нормальные были?
- Кексы? А… да… это… да… вкусные были… спасибо… Я хотел спросить… я … ты.. вчера… это… почему мне кексы дала?
- Почему? – она, наслаждаясь ситуацией, улыбнулась, - в смысле?
- Ну… это… кексы ты дала… мне... зачем?
- Чтобы ты их съел. Ну не все один, конечно, чтобы с товарищами поделился, но в основном для этого.
- Но почему мне?
- Как почему? Ты же сам сказал, что любишь кексы?!
- Да? Ну ладно... – Миша, немного прибалдевший, пошел к себе в комнату.

- Ну как, Грим, тебе понравилось мое веселье?
- У него были странные эмоции…
- Ой, эти эмоции у него были на лбу написаны. Есть такая пословица у нас, знаешь «Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок». Так вот это ее прямое подтверждение.
- Путь к сердцу?
- Ну да, к сердцу. Любовь и все такое. У тебя же была девчонка ты должен знать.
- У меня были чувства… Но у нас нет для них названий. Я могу лишь сказать, что это положительные чувства, теплые, от них становилось так хорошо, хотелось что-то делать… что-то нерациональное…
- Ну, значит, это все-таки была Любовь.
- Но почему тогда ты так с этим парнем Мишей? У него были какие то чувства.
- В нашем мире все сложно, Грим. Мне он не нравится, как парень. Я не рассматриваю его как объект любви.
- Но его чувства…
- Через мгновение он о них забудет. Или испытает к другой. Ничего страшного. Особенно на первом этапе.
- На первом этапе?
- Ну да, на первом этапе, даже на минус первом, когда еще только знакомишься с человеком и проверяешь его… ну там свободен ли он… нравится ли он тебе внешне… чем он занимается… какие у него интересы…и все такое.
- А потом?
- Ну потом человек который понравился тебе должен проявить интерес к тебе… Или ты его должен заинтересовать собой. Вообще это прерогатива мужчин, но частенько это делают и девушки… После того как общий интерес выявлен, будет физический контакт…поцелуй например, хотя иногда только физический контакт открывает интерес к тебе…
- Что то я запутался…
- Я тоже. Это сложно объяснить, Грим, надо это испытывать… Ну во-первых найти человека который бы тебе понравился и тогда уже что то думать…
- Да… Понятно… Найти человека… Найти...

Перед её глазами мелькнуло бледное женское лицо с ярко-рыжими волосами.

* * *

- Ну, и где твоя хваленая стратегия? – она захлопнула тетрадь с конспектами, - у меня уже от математики голова пухнет.
- Вот и хорошо, мне места больше будет…
- Ехидничаешь? – она оценила шутку.
- Экзамен только послезавтра, а я уже начала волноваться. Кажется, что я ничего не запомнила.
- Значит, надо ненадолго отвлечься…
- Мгм… я уже отвлеклась в Рождество…
- Но тебе же понравилось!
- Да… Было весело. Но это было в день экзамена, все равно бы я ничего не стала учить, надо же было опустошить голову после этой… начерталки. Сейчас то ты мне что предлагаешь?
- Ты же умная девочка, конечно, я имею ввиду, для вашей планеты. Придумай что-нибудь сама.
- Вот ведь, какой… инопланетянин ты вредный. И придумаю. И сама!
- Правильно, не надо сильно полагаться на высши… - далее было нечленораздельно, так как она закрыла рот ладонью, скорчив зеркалу рожицу.
Оделась, обулась и вышла из комнаты.

- Ты в магазин идешь? Может, мороженое купишь?… я так соскучился по чему-нибудь… прохладному… - его голос был заискивающим. А в голове пронесся образ котенка с большими голубыми глазами.
Она на ходу застегивала шубу и одевала варежки. На улице было около минус двадцати.
- Мороженое?
Живот судорожно вспомнил последний раз, когда она необдуманно купила три брикета, (впрок) и разрешила Гриму насладиться мороженным, управляя телом самому, чтобы он прочувствовал вкус. А он, причмокивая, слопал все три брикета зараз, при этом еще успевая вставлять что-то про «странный состав», «ностальгия по дому» и « как вкусно». Когда она пришла, так сказать, в сознание, то просто не могла пошевелиться от количества съеденного, в горле тошнотворным комком стоял некогда любимый ею пломбир...
Голубые глаза котенка стали просто огромными и жалостливыми.
Она помотала головой, отгоняя образ. И сказала:
- Один стаканчик, не больше.




* * *

- Что это?
- Это – моё отвлечение, не мешай.
В магазине, кроме … двух… вафельных стаканчиков мороженного, она купила еще набор цветных гелевых ручек. И сейчас быстро рисовала ими на ватмане. Множество линий сплетались и расплетались, образуя замысловатые рисунки.
Она рисовала до вечера. К одиннадцати на ее кровати было разложено шесть работ.
- Красиво…
- Тебе нравится?
- Да… Я так понимаю, это называют искусством?
- Да… это рисунки. Искусство это обобщенное понятие.
- Мне нравиться… Это похоже на чувства…
- Почему же?
- Потому что это также иррационально, но когда смотришь на твои рисунки… становится… что-то чувствуешь… это... вызывает какие то чувства…
- Спасибо… - она собрала рисунки в папку, - а теперь спать, а завтра учить математику!

* * *

Вчерашний день пролетел, как мгновение.
Утром она встала, почти насильно впихнула в себя завтрак и пошла в корпус «В», где в аудитории 402 у них был экзамен по высшей математике.
Грим посоветовал ей прийти без пяти девять, чтобы лишние минуты не стоять под дверями, переживая.
«Тебе нужна уверенность в себе, знания у тебя есть» сказал он. «Сейчас для тебя важно определить удачу, пусть, что-то, что случается всегда, каждый день по многу-многу раз будет символом твоей удачи и заставит тебя поверить в себя».
Она спешила. Мимо, по проезду проехал студенческий автобус.
Её осенило. «Автобус №41… Сорок один, это четыре, которая у меня всегда в кармане и один – бонус, удача, при плюсовании получается пять!»
- Тогда… загадывай своё желание… - его голос прозвучал мягко и тепло.
Она улыбнулась и четко, как будто давным-давно приготовилась, сказала.
- С этого момента и до конца моей учебы в институте я хочу, чтобы сорок первый автобус привозил мне оценку «отлично» во время экзаменов сессии. Для этого я должна увидеть автобус до того момента пока не дойду до экзаменационного корпуса!
- Молодец. Твоё желание для меня закон, - в голове возник образ старика Хоттабыча, рвущего волосок.

* * *

В ту, первую сессию, она вечерами, в перерывах между чтением материалов к экзаменам, рисовала. Картинок накопилось достаточно много, они уже сплошь покрывали не только ее кровать, но и соседкину.
Творческий человек нуждается в оценке. Поэтому как-то раз она позвала в гости, посмотреть ее работы, соседку пятикурсницу, которая тоже жила в их блоке. Соседка ее старания оценила, но долго и нудно объясняла, что учеба должна быть на первом месте, а не какие то там «художества»:
- Я вот тоже сначала думала, что учеба это хиханьки да хаханьки, в первые две сессии у меня троечки были, потом четверки пошли, а на старших курсах даже пятерки появились, - с гордостью, говорила Катя, - и ты, если постараешься, может тоже хотя бы с парой четверок сессию закончишь...
С ней ей было проще согласиться, поэтому Ника молча кивнула.

В конце сессии, они с Катей встретились в секции у умывальника, и та поинтересовалась.
- Ну что, Ника. Как сессия прошла?
- Отлично, всего одна четверка! – она улыбнулась.
- Как? Всего одна четверка? Я ж тебе говорила! Остальные тройки, да? Вместо того, чтобы рисовать лучше бы учила! – она всплеснула руками.
- Нет, я же сказала, отлично, всего одна четверка. Остальные пятерки. – наслаждаясь округлением Катиных глаз сказала она медленно.
- Но… но как… ты…ты же все время рисовала!
- Что ты… я послушала тебя…

* * *

Прошло пять лет и десяток успешных сессий.
Даже по английскому языку, преподавательница которого слыла злобной истеричкой и просто на дух ее не переносила, она умудрилась получить «отлично».

Из института она выпустилась с красным дипломом, в которой стояла лишь одна четверка… по начертательной геометрии.

Позже, когда она выпытывала у Грима, как он это сделал, он сказал ей:
- Вера в себя делает чудеса и без волшебников. Ты сама это сделала.


ГЛАВА 3.

Весна! Солнышко пригревает и птички поют (даже можно сказать, что щебечут как ненормальные). А в лесу то как хорошо! Растаяли первые полянки у тропинок. Среди пожухлой прошлогодней травы проклевывается зелень. Просто благодать!

- Любимая пора, очей очарованье… Приятно мне твоё весеннее тепло… - беззастенчиво перевирала она классика, - я чувствую тебя как нежности дыханье… Дыханье… Хм… - она остановилась перед большой лужей, раздумывая, как лучше ее переплыть.
Наконец, не найдя другого решения, пискнув, просто перепрыгнула ее.
- Так… на чем это я остановилась?… А! Любимая пора, очей очарованье. Приятно мне твое весеннее тепло. Я чувствую тебя, как нежности дыханье…
- Чего это стихами тебя вдруг понесло? - в тон ей закончил Грим.
Она тихонько хихикнула.
- Да вот… настроение хорошее.
- Но оно у тебя почти всегда хорошее.
- Ага, если я не голодна и у меня ничего не болит… - она прищурив один глаз смотрела на солнце, - но сегодня у меня оно особенно хорошее.
- Почему же?
- Потому что через неделю у меня День Рождения.
- День Рождения?
Перед глазами мелькнули торты, свечи, гости, улыбки, подарки, фотографии. Так он сканировал ее память, когда пытался разобраться в понятии. Весна, солнце, алые розы, поцелуи...
- Эй, эй! Это уже личное! – она схватилась за виски и подавила нахлынувшие воспоминания.
- Прости, сестра… я увлекся, - его голос был смущенным
- Да… День рождения это хороший повод для хорошего настроения. И мой любимый праздник. Я поеду домой в гости к родителям и там позову гостей к себе. И мы будем праздновать.
Она остановилась, задумавшись.
- Слушай, Грим, а когда твой день рождения?
- Я… у меня … у нас нет дней рождений.
- Как же так! Это несправедливо! У каждого должен быть в жизни праздник, посвященный ему, такой как день рождения. В этот день дарят подарки и поздравляют это же так здорово!
- Да… наверное… - его голос был грустным.
- Решено! Будем отмечать твой день рождения вместе с моим, считай, двойной праздник. Нас будут поздравлять и дарить подарки, поедим торт и так и быть мороженое…
- Правда-правда? Честно-честно? – в голове промелькнул поросёнок Фунтик, заглядывающий в глаза Фокусу Покусу (этот мультик они как раз смотрели накануне).
В ответ она тихонько рассмеялась и бодрым шагом направилась в общагу.

* * *

Городской центр ей не очень нравился. Даже весной. Машины, автобусы, трамваи, троллейбусы, толпы куда-то спешащих людей. В воздухе не хватало кислорода…пыль, грязь, выхлопы.
То ли дело на комплексе, расположенном в сосновом бору, где все еще лежал снег, но зато можно было легко встретить подснежник возле тропинки…
В центр она выбиралась около трех раз в неделю. Раз в неделю, по понедельникам у них была пара в главном корпусе, по средам она ездила в библиотеку готовить доклады по различным гуманитарным предметам (типа социологии, истории, культурологи и философии). Раз в неделю (в основном в выходные или пятницу) ездила проведать тетку, которая жила на диаметрально противоположной окраине. И, иногда, ездила на рынок или по магазинам, присмотреть что-то из одежды.
Сегодня она поехала за билетом домой на автовокзал.

- Спасибо! – она взяла билет, проверила правильность даты и времени, пересчитала сдачу и аккуратно сложила все в кошелек.
Автовокзал тоже ей не нравился. В нем было много народу, грязно и душно. Поэтому она поспешила на улицу.
- Ай на не, девушк’а, дай погадаю, красавиц’а, - автовокзал был излюбленным местом сборища цыганок. Одна из них, немолодая, с полным ртом золотых зубов, попыталась схватить ее за руку.

Она много раз слышала, как цыганки с помощью гипноза заставляют людей добровольно расстаться с деньгами, поэтому всегда обходила их. В кошельке была не весть какая сумма. Но и с ней расставаться у нее никакого желания не было, к тому же она хотела кое-что купить.
Цыганка цепко ухватила ее за рукав куртки.
- Позолоти ручку, погадаю, красавиц’а! – от нее пахнуло табаком и нечищеными зубами.
- Отстань! – она почувствовала злость, - Отцепись, кому сказала!
Цыганка захватила ее взгляд и вдруг… отпустив рукав попятилась. Потом повернулась и шустро так побежала к своим товаркам. Те стали галдеть на своем языке. Поймавшая ее цыганка, тыкала в нее пальцем и что-то лепетала.
Она удовлетворенно хмыкнула.
- Спасибо, Грим.

* * *

Докторша улыбалась ей как старой знакомой.
- Здравствуйте, вы Ника, да?
- Да… - ее каждый раз поражало, что ее всегда запоминают, стоило где-то хоть раз побывать, в магазине, в компании, на первой лекции, в другой школе на олимпиаде, в лагере – ее запоминали первой.
«Хотя… может у них у всех такая память феноменальная на лица и имена? Как знать…»
В этой оптике, точней даже специализированном кабинете, она была до этого один раз, около трех месяцев назад. Покупала линзы. На этот раз одна хорошо рассмотрела докторшу, довольно молодую женщину с красивым лицом и темным «каре».
- Я пришла за линзами.
- Конечно, конечно. Но вы в прошлый раз брали линзы в первый раз, давайте я вас посмотрю сначала.
Она покорно села на тумбу и сунула голову в аппарат для осмотра глаз.
- Все хорошо. Раздражения нет, - она что-то записала в ее карточке.
- Я… у вас есть цветные линзы?
- Да конечно, какой цвет интересует?
- А есть синие или голубые и зеленые?

Докторша была удивлена ее покупкой, и лишь спросила:
- Сразу оденешь?
- Нет, я попозже, послезавтра.

* * *

Апрельское утро было просто чудесным. Она проснулась рано-рано, от того, что солнечные зайчики бегали по ее постели, играя в «чехарду». Потянулась и, улыбаясь, сказала:
- С днем рожденья тебя, Грим!
- С днем рожденья тебя, сестра! – вторил ей его голос.
- А теперь мой подарок! – она вскочила с кровати, наощупь нашла тапки, и побежала в ванную. Почистив зубы и умывшись, она вскрыла новые линзы и ловко одела их.
- Вот! Полюбуйся!
Отражение в зеркале широко улыбалось. А глаза… глаза были разноцветными. Один голубой, а другой зеленый.
- Что… это…
- Это знак того, что мы с тобой вместе в одном теле. К тому же линзы непрозрачные и ты сможешь незаметно для окружающих смотреть, да и необычно и красиво это… Тебе нравится?
- Да… Это… это… так… приятно.
Тепло разлилось по всему ее телу. Она находилась в какой то сказочной эйфории.
Странное состояние прервал голос мамы.
- Доченька! Ты уже проснулась? С днем рождения, солнышко!
Она открыла дверь ванной и обняла маму.
- Пойдем я подарю тебе твой подарок от нас с папой.
- Правда-правда? Честно-честно? – она пропищала это тонким голоском, хлопая в ладоши.
Мама засмеялась.
- Похоже, похоже! Ну, вылитый Фунтик!

Гости были приглашены к трем часам. Вчера они весь вечер готовили (в том числе и испекли кексы), поэтому с утра она решила пройтись по магазинам в поисках небольших призов для конкурсов, которые она заранее подготовила.

В их городок весна приходила позже, чем в областной центр, в котором она училась, все-таки на 300 километров севернее.
Вчера, когда она приехала домой, ее ждала настоящая зима. Кругом были лишь чуть подтаявшие сугробы и все белым-бело.
Когда она вышла из дому разница со вчерашним обликом городка была разительной. Первое, что бросилось в глаза это золотистая пушистая верба, что росла возле их дома. Она нежилась пол лучами солнца. Еще вчера она была просто безликим деревцем, а сейчас воплощала собой весну.
- Ух ты! Что это!? – она восхищенно подошла и потрогала «овечки», которые, выгибая спинки, сидели на тонких веточках.
- Это…мой подарок тебе…


ГЛАВА 4

- И почему лето кончается так быстро?
- Я думаю это риторический вопрос?
Она смотрелась в зеркало. Каждый раз, когда он отвечал ей, губы покалывало, поэтому она постоянно пользовалась гигиенической помадой. 
- Ты прав, на этот вопрос нет ответа… - она улыбнулась отражению. Ее разноцветные глаза, голубой и зеленый, подарок на день рождение, скрывали присутствие в ее теле неземного существа, точней его жизненной энергии. Впрочем, она всегда хотела, чтобы у нее были такие глаза…
- Как ты там всегда говоришь «бойся своих желаний»? -  улыбаясь своим мыслям, снова спросила она.
- Да… Желания имеют обыкновение исполнятся.
- И всегда немного не так, как мы хотим… -  подхватила она.

* * *

Новые соседи из «трешки» напротив, по всей видимости, были хозяйственные. 
Переехав, они наклеили новые обои, поставили новую дверь, потравили тараканов и постелили на пол ковер.  Также они принесли еще одну кровать, так как в общежитии не хватало мест, и первокурсников селили по четверо.
Первые две недели они упорно делали вид, что не замечают её, не знакомились и не здоровались.
«Какой детский сад…» думала она смотря на смущающихся парней, «…мы же живем в одном блоке, что такого если познакомимся?», и веселилась, слыша перешептывания соседей типа «нет ты иди, спроси как её зовут». 

Она шла с учебы, когда эти самые соседи решили прикрутить новый шпингалет и ручку к душевой (конечно же, занимая телами весь узкий коридор блока).
- Можно я пройду? – она остановилась на входе в блок.
- Девушки! Не мешайте нам, мы ручку прикручиваем! – со смехом сказал один, тыкая друга локтем. Друг отчего-то тонко хихикал и краснел.
- Девушки? - она демонстративно оглянулась, - вообще-то я здесь одна. И если быть точной на этаже больше девушек кроме меня нет. К тому же меня зовут Ника, если ты хотел познакомиться. Хотя по этикету ты должен был представиться сам, – она коварно улыбнулась, глядя на замешательство парней.
Тот, который первый начал разговор улыбнулся и сказал:
- Ну, тогда позвольте представиться, сударыня, меня зовут Михайла. Моего друга зовут Владислав, мы зовем его Влад, еще у нас живет Вадим, который сейчас на учебе, а четвертого зовут.., - он пнул дверь и крикнул в нее, - Никола выходи, с тобой знакомиться пришли!
Из двери выглянул, по всей видимости, Никола. 
Михайла продолжил:
- Никола, это - Ника, Ника это – Никола.
- Очень приятно, - кивнул он ей, широко улыбаясь. На щеках у него были ямочки.
- Молодец, хвалю, – улыбнулась она Михайле, - а теперь все же посторонитесь, чтобы я прошла.

* * *

Вечером к ней пришли подружки «на оладушки». Чай был разлит. На тарелке дымились румяные оладьи.
В дверь постучали.
На пороге стоял Никола.
- Я тут тебе торт принес… Там только кусочек мы с мамой съели.
Подружки зашебуршали и потребовали гостя к столу. Он покраснел, увидев неожиданное количество народа, но прошел, сел за стол, отказавшись от чая и торта.
«В большой семье клювом не щелкают» торт был поделен поровну и съеден. Следом ушли оладьи.
Никола ушел, а ей предстояло выдержать натиск расспросов.

* * *

Почти пустой троллейбус остановился на остановке. В него зашла девушка.
Села, дыханием растопила морозный узор на стекле и задумчиво стала смотреть на городские огни, что освещали декабрьскую мглу.
Кондукторша подошла было к ней, но на полпути остановилась и, с затуманенным взглядом,  села на место.
Троллейбус ехал медленно. На остановках двери бесшумно открывались, но, несмотря на поздний час и холод желающих зайти в него не было, наоборот, все немногочисленные пассажиры вышли на следующих двух остановках.
Мороз постепенно захватывал растопленный её дыханием круг, и он медленно сужался, пока не замерз снова.
Девушка смотрела перед собой стеклянными глазами. 

- Сестра…
«какой знакомый голос… где я его слышала… этот голос…»
- Сестра…
Обволакивающая её чернота стала светлеть и пульсировать голубым.
«у него голубые глаза… они точно голубые… я помню»
- Сестра!
Она лежала на траве. Над ней склонился Грим.
- Что… Что случилось? Почему я здесь? – она села.
- Ты перезагружаешься…
- Что ты несешь, что значит «перезагружаешься»? 
- Ты знаешь, мне самому стало интересно. По-видимому, это какая то защитная реакция твоего организма. При вливании меня в твое тело я получил все твои знания, по сути и ты должна была получить нечто подобное, но, боюсь, что если бы это произошло, то твое сознание просто бы не выдержало… Возможно поэтому это происходит поэтапно в виде таких вот  «перезагрузок»... Думаю, что так будет происходить каждый год…
- Погоди, я же… Так сегодня же…
- Да... прошел год с нашего слияния…
- И что?
- А ты еще не почувствовала?
- Нет…
- Тогда подумай о чем-нибудь.
Она закрыла глаза и подумала о своем парне, который как всегда, был у нее вчера, в  среду.

«К е ш а»
В сознание хлынул поток информации. Каждая деталь их отношений, каждое слово, смысл, значение, вариации, линии первопричин. Прогнозы будущего, чувства, ощущения...
Они познакомились летом в санатории, институт оплатил 40 «горящих» двухнедельных  путевок студентам, в число которых попала и она.  Всех их поселили в одном маленьком корпусе, кормили «на убой» и предоставили самим себе. Днём они играли в волейбол на четыре команды, вечерами ходили  на дискотеки, а ночами пели песни под гитару (и конечно же лечились). 
После санатория, с начала учебного года, Кеша приезжал к ней только по средам. Обычно они ехали в город, гуляли там, ходили в кино, а потом ехали в общагу, при этом она сходила на остановке, а он ехал этим же автобусом обратно в город домой.

- А что ты делаешь в другие дни? – спросила она, когда Кеша приехал к ней.
- Ну, я учусь.
- Вообще то я тоже учусь, но вечерами, кроме вторника свободна. Что ты делаешь по понедельникам?
- Мы ездим навестить бабушку.
- По четвергам?
- У меня тренировка с друзьями.
- Тренировка? Что за тренировка?
- Мы в волейбол играем.
- Я тоже люблю волейбол. Я хорошо играю. Мы же играли в санатории…
- Ну… мы только с друзьями, и у нас договоренность «без подруг»
- А в пятницу или выходные?
- Мы уезжаем к родственникам, помогать в огороде, а еще я учусь.
- Понятно… Просто мы еще ни один выходной вместе не провели… Я с соседом больше вижусь, чем с тобой…
- Ты такая милая… - сказал он снисходительно и поцеловал её.

Её осенило неожиданное осознание.
Она резко открыла глаза.

Троллейбус подъезжал к её остановке. Мягко остановился. Она вышла. Перешла дорогу и направилась на другую остановку в квартале от этой, чтобы сесть на сорок первый автобус и изменить свою жизнь.

* * *

Никола был в печали.
Вчера к её соседке по блоку, которой он очень симпатизировал, приходил парень. Парень не был новостью, она ему сама про него сказала. Но его друзья-соседи весь вечер подбивали его «начистить хахалю морду», видимо догадываясь о его видах на Нику.
Сегодня же он под любым предлогом выходил в секцию, чтобы не пропустить её, когда она придёт. Её все не было. В конце концов, он подпёр дверь деревянным бруском, чтобы она была закрыта наполовину, лег на свою кровать лицом к выходу, благо их комната была прямо на входе в секцию, и стал ждать. 
На часах было около десяти, когда она прошла, как всегда что-то напевая. В двери щелкнул замок. Он мысленно подсчитал до тридцати, давая ей время снять дубленку и сапоги и вскочил с кровати.

* * *

В дверь постучали.
- Да-да, ворвитесь! – догадываясь, кто стоит за дверью, сказала она студенческое приглашение.
В комнату зашел Никола.
- Привет, Николка!
- Привет. Я это… тебе грушу принес, - он с гордостью показал грушу, - ты, наверное, проголодалась после танцев?
- Как мило с твоей стороны, знаешь, чем накормить девушку далеко после шести. Будешь чай?
- Ага, буду.
- Тогда принеси воды, и заодно грушу помой - она протянула ему чайник и улыбнулась.

«Что-то в ней изменилось» подумал Никола, глядя в её спокойное лицо с нежной улыбкой.
«Надо дать парню шанс» подумала она, глядя в его настороженные зелено-песочные глаза.

Спустя час они поцеловались.

Поцелуй был цветным. Даже не так: раз-но-цвет-ным. Она увидела все его оттенки и переливы, он, словно огненный цветок полыхал от его сердца сворачиваясь и разворачиваясь в каком то непонятном, но очень красивом танце.
Сколько длился этот поцелуй…миг или целую вечность, но когда он оторвал он нее губы, она почувствовала сожаление.
И вдруг ясно и четко поняла, что увидела его любовь. 

* * *

Кеше она позвонила через три дня.
- Пожалуйста, не приходи ко мне больше, - сказала она и положила трубку.

Чем ближе была среда, тем сильнее внутри нее сжималось нехорошее ощущение.
"Что сказать, если он приедет?".
Но он не приехал. 
"Значит, то, что я поняла, было правдой"

ГЛАВА 5.

Она шла по тёмной бесконечно огромной комнате, заполненной полотнами светло-серой полупрозрачной ткани. Полотна свисали откуда то сверху, драпировали стены, лежали на полу. Все вокруг колыхалось, придавая сну некую призрачность.
Она осторожно отодвигала руками невесомые занавеси и продолжала идти.
Наконец, в звенящем безмолвии послышался тихий, шелестящий голос:
- Сюда… сюда... иди сюда…
Она последовала на зов, увидев, за еще одной полосой ткани, дверь.
Дверь была такая же, как и сам сон, из непонятного материала, мерцающая зеленоватым фосфорным цветом. Она дернула ручку и вошла.

За последние четыре с половиной года Ника почти разучилась удивляться, особенно чему-то необычному. Вот и сейчас, переход из двери во сне на весеннюю полянку с щебечущими птичками, её не сильно удивил. Удивило другое.
- Странно… - сказала она себе под нос, - Грима нигде не видно.
Солнце стояло в зените. До горизонта, насколько хватало глаз, раскинулись цветущие    луга.
- Интересно, а кондёр у него тут есть? – она задумчиво посмотрела на голубейшее небо, - а все хвастал, что у них на Сиусе  вечная зима, холода, одинокие дома… А сам тут жариться на солнышке.
Она посмотрела по сторонам, потом закрыла глаза и попыталась определить его местонахождение. 
- Весело, пытаюсь определить где он… Хотя сама прекрасно знаю где. Он находится в моём теле, и я в принципе там же…, - она усмехнулась и пошла туда, откуда был слышен шум воды.

«Однако, жарковато» подумав, она пристально посмотрела в небо. Тут же образовались большие кучевые облака.
- Вот так то лучше, - довольно улыбнувшись, она замурлыкала «облака белогривые лошадки».

Грим лежал на маленьком песчаном пригорке возле небольшой прозрачной бойкой речушки. Одет он был в полосатый купальный костюм.
- Это что за «привет двадцатые!?» - засмеялась она, увидев его.
- Это раритет, сестрёнка. Купальный костюм «а ля лев Бонифаций», - важно сказал Грим и повернулся к ней лицом.
Она с недоверием окунула босую ногу в воду.
- А чего вода такая холодная? Моржуешь?
Он щелкнул пальцами, и на берегу речки возникла заводь с мостиком. Она села на мостик и с удовольствием опустила в воду ноги:
- Во-о-от сразу бы так. Ну и чего ты прервал мой сон? Тем более мне завтра… или уже сегодня вставать рано на работу... не высплюсь, ты будешь виноват.

- Я хотел тебе рассказать о проникновении в сны. У тебя после четырех перезагрузок начались бесконтрольные проникновения. 
- Бесконтрольные?
- Ну да… лезут всякие… Пора ставить защиту. Если пожелаешь, сможешь побывать в снах, которые снятся другим, а не пожелаешь – будешь смотреть свои или не смотреть вовсе.
Она с сожалением вынула ноги из воды и подошла к нему.
- Ну, тогда давай начнем.

* * *

Комната, казалось, была сплошь составлена из дверей. Разных цветов, из разных материалов, с разными ручками и без ручек вовсе. Когда она впервые очутилась в ней, то попытавшись их сосчитать сбилась на 486 (или на 487)…
Сейчас она сразу же направилась к светло бежевой двери из беленого дуба.  Переход занял мгновение. Она сразу услышала звуки плачущей флейты. Именно по этой мелодии она нашла эту дверь.
- Ты пришла… - флейта на миг прервалась, а потом заиграла чуть веселее.
Она села напротив него и стала слушать.

В тонких мирах телесная оболочка слетает как шелуха и видна самая суть. Играющий был юн и беловолос. Большие серые глаза были прикрыты, а пальцы порхали по тонкой серебристой флейте. 
«Песня надежды» подумала она, наслаждаясь его игрой.
Музыка смолкла.
- Я каждый день пытаюсь вспомнить эту мелодию, когда проснусь, - он печально улыбнулся ей.
- Она слишком прекрасна, чтобы быть в реальном мире. 
- Наверное ты права… - и он заиграл снова.

* * *

- Пойдем, я тебе кое-что покажу, - Грим неожиданно ворвался в её сон, схватил за руку и потащил к одной из дверей.
Дверь выходила в ночь. На небе висела огромная золотистая луна.
- Смотри, вон она, - она показал вперед.
На поляне освещенной золотистым лунным светом танцевала девочка. Казалось, что она танцевала на лунных лучах, порхая, вопреки всем законам природы. В её танце было столько мощи и чувства, что она замерла, пораженная этим зрелищем.
- Как красиво, - шепотом сказала она Гриму на ухо.
- Да, - с грустью в голосе ответил он, - красиво… Я проследил её физическое тело, она инвалид, не может ходить.
- Как? Но она так танцует!
- Это танцует её душа…
Неожиданная догадка блеснула в её голове:
- А тот…мальчик? Он тоже?
- Да, он умственно отсталый мужчина…
- Как же так… но у них такие красивые сны… Почему?
- Это мировой закон сохранения энергии…   

* * *

К родителям Ника приехала в пятницу после работы поздно вечером. Её сестра уже спала, в когда то принадлежавшей им обеим комнате. Раньше там была двухъярусная кровать, но после её отъезда кровать поменяли на софу.
А ей, когда она приезжала в гости, мама стелила в большой комнате на диване.

Летняя ночь в середине июля должна быть светлой, особенно в комнате, где окно, занавешенное легким тюлем, занимает почти всю стену, а за ним не растут деревья и не стоит никаких зданий. Даже если за окном и темно, там должно быть все рано светлее, чем в комнате. 
«Окна должны быть видны. Они всегда были видны» она проснулась среди ночи от безотчетного страха. Сердце билось, как у напуганного зайчонка.
Тьма в комнате была вязкой и осязаемой. У неё было такое ощущение, что она  находилась в чернильном пятне, не было видно ни окон, ни обстановки комнаты.
Она не могла пошевелиться, словно её тело превратилось в камень. Пальцы сжимали одеяло, натянутое почти до носа, и только глаза могли двигаться. 

Может ли что-то быть еще чернее, чем абсолютная чернота?
Там, где должно было стоять кресло, чернота сгустилась чуть сильнее, образовывая крупную человеческую фигуру. Послышался вздох.
«Это мне только кажется. Этому есть какое то объяснение» она закрыла глаза и попыталась себя успокоить.
Тихий вздох повторился.
«Это я слышу, как храпит папа в своей комнате. А мне кажется, что он идет от кресла. Мне просто нужно расслабиться, расслабиться и глубоко вдохнуть…» расслабиться не получалось, глубоко вдохнуть тоже. Тихий вздох из кресла повторился.
Она открыла один глаз, фигура была все там же. Она не шевелилась, тихо вздыхала и вроде бы даже стала чуть больше.

- «Грим, Грим… где ты… что со мной такое. Скажи что этого нет!» позвала она из последних сил.
- «Еще как есть. Ты поставила защиту перед сном?» его голос звучал ворчливо, но в ту минуту он показался ей самым близким, родным  и приятным.
- «Нет, не поставила. Я часто забываю, но ничего до этого не происходило!»
- «А ты забыла, где находишься?!» его голос был неумолим.

После его вопроса у неё сразу мелькнули образы из детства и недавний разговор с мамой.

Они переехали в эту квартиру, когда ей было шесть, а сестра только-только должна была родиться. Квартира была коммунальной и в каждой из трех комнат жили одинокие бабки.  Две из них померли, а последняя обменяла эту трехкомнатную квартиру на однокомнатную их семье.
Квартира была «убитой», да и на каждой двери в комнаты было штук по десять шпингалетов и различных замков. Хозяйка, делая страшные глаза, рассказывала им про то, какие ведьмы были её соседки, про летающие кровати и страшные крики и что одной тут ей стало еще страшнее. Но родители, найдя на балконе залежи старых бутылок из-под стеклоочистителя и водки, не поверили ей ни на грош.

Почти каждую ночь в детстве ей снились кошмары, она просыпалась с криками вся в поту. Когда она пыталась не спать, было еще страшнее. Милые котята на плакате возле кровати, превращались в жутких монстров, игрушки зло смотрели со своих полок, а в окна на четвертом этаже, выходящими на огромный асфальтированный двор, постоянно стучали крючковатые пальцы.
Днем тоже происходили необъяснимые вещи. Если в старой квартире она спокойно ходила на унитаз, то в этой делала «дела» очень быстро и желательно при открытых дверях, чтобы можно было быстрей убежать. Было отчетливое чувство, что как только она отвернется и сядет, кто-то схватит…
Многим позже она узнала, что такой страх испытывала и её мама и сестра, которая упорно не желала переучиваться с горшка на унитаз. 
Когда она оставалась одна, то дом сразу наводнял шум и звуки чьих-то шагов. Она часами сидела в «детской» комнате, боясь пошевелиться и прислушиваясь к половичному скрипу в коридоре и кухне. Везде на полах был постелен линолеум, и как она не пыталась ходить, прыгать и бегать, такого же скрипа никогда не получалось.

Но самый большой страх она испытала, когда ей было двенадцать, именно после этого случая она рассказала всё маме, а та обратилась за помощью к знакомым экстрасенсам.

Она пришла со школы. Мама была дома на обеде, они поели, и она ушла на работу, попросив Нику помыть посуду.

Вода весело бежала из-под крана, яркое солнце светило в окно кухни.
Кухня была стандартной, маленькой, с окном, смещенным влево, ровно напротив окна - дверь, вдоль другой боковой стены справа, располагалась кухонная мебель с раковиной в конце, ближе к двери.
Она домыла посуду, выключила воду и оцепенела от страха.

По коридору, который собственно и заканчивался кухней, кто-то шёл. Шёл медленно, гулко бухая тяжелыми сапогами с отвратительным звуком скрипящих половиц. У дверного проема кто-то или что-то остановилось.  Она стояла напротив раковины, дверь была сзади и сбоку от нее. Оглянуться не удавалось, да ей и не хотелось. Скосив глаза на пол перед дверью, она увидела бесформенную вытянутую тень.
Позже, подумав, она удивиться, что ей не пришло в голову, что тени по всем законам физики быть не могло, окно, как источник света, располагалось ровно напротив двери, значит и тень  должна была падать в коридор, а не из коридора.
Через пару минут, которые показались вечностью, страх неожиданно рассеялся, и она поняла, что незваный гость ушел.

- «Но ведь тогда это прекратилось. Мама же позвала экстрасенсов, и они закрыли портал или что там было!» она посмотрела на все увеличивающуюся фигуру в кресле.
- «А сколько лет прошло? Проторенные дорожки всегда будут, к тому же ты тут, как лакомый кусочек появилась! Давай, ставь защиту!» Грим почти кричал.
От его криков страх отступил и она почувствовала злость.
- Ах ты, гад! – сквозь зубы прошипела она, обращаясь к расположившемуся в кресле, - Думаешь, я тебя боюсь?  Убирайся в свою нору, я сейчас проведу тут зачистку тонкого мира! Это моя квартира и всякой швали тут не место! – добавила она чуть громче, но так чтобы не разбудить родню.
Фигура дрогнула сжавшись.
Она сразу ощутила свое тело и с удовольствием села, разминая кисти рук.
- Ну что, боишься? Да я даже во снах сразу всех монстров убиваю, думаешь, тебя дрогнет рука добить?

В комнате сразу посветлело.




ГЛАВА 6.

На работе было бы невыносимо скучно, если бы не Интернет.
Как то она набрела на сайт Стихи.ру и решила зарегистрировать страничку. Чтение чужих стихов, публикация своих, отзывы на какое то время поглотили её мысли.
- Только послушай, что пишут… - с воодушевлением читала она Гриму, когда они оставались в кабинете одни.

- Сестрёнка, а как вы пишете стихи? – однажды спросил её он.
- Нуу… Для начало нужно вдохновение. – задумавшись над его вопросом, начала она.
- Вдохновение? Ммм… Состояние своеобразного напряжения и подъема духовных сил, творческого волнения человека, ведущее к возникновению или реализации замысла и идеи произведения науки, искусства, техники, - выпалил Грим.
- Ого! Ничего себе! Ты прям, как к уроку подготовился? Да… примерно вот это я подразумевала, то что ты сказал.
- А как добиться этого состояния духовных сил?
- Эээ…ммм… Ну знаешь. Многие сильные чувства способствуют этому состоянию… Например, горе, страдания...
- А разве такое чувство, как любовь не сильнее горя и страдания?
- Ну… для кого как, конечно, но почему то испытывая горе и страдания всех тянет писать стихи. Я вот начала писать стихи из-за неразделенной любви. А потом из-за того, что была разлучена с любимым человеком, а потом, потому что он меня бросил… А когда разделяешь с кем то любовь, то не до стихов, просто наслаждаешься перепавшим тебе счастьем.
- Но я испытываю горе и страдание из-за разделения с любимой. Значит, я могу писать стихи?
- Если твое горе так сильно, что оно переполняет тебя всего и необходимо как то выразится, то наверное можно попробовать. Но писать стихи не так то просто, требуется оригинальность, чувство ритма и рифмы, образность и так далее.
- Я прочел много стихов, чтобы составить довольно точные расчеты.
Перед её глазами мелькнули какие то схемы, формулы и непонятные символы. 
Не было смысла спорить, поэтому она просто сказала:
- Хорошо, тогда давай сделаем тебе собственную страничку, и ты сможешь публиковать там свои стихи, - и кликнула мышкой на «Зарегистрируйтесь».
Моментально открылось окно регистрации нового автора.

- «Персональная информация. Имя. Фамилия. Отчество. Имя для авторской страницы.» , - прочитала она вслух бланк регистрации, и с легкой ехидцой спросила, - Ну? Что пишем?
На ехидство были свои причины. Кроме статуса «грим», который плавно перешел в прозвище-имя, у него не было ни фамилии, ни тем более, отчества.
- Эм… У какого автора мы только что были?
Она посмотрела в журнал. 
- Роман Чумичев.
- Вот, значит его и пиши. И отчество пусть будет Романович.
- Грим, а ты себе что-то новое не хочешь придумать? А то как то странно… Грим…Грим… ну например Григорий Сиусов?!
- Нечего меня склонять! Пиши: Чумичев Роман Романович. А мой статус оставь в покое. Все равно это лишь формальность.
- Ладно, ладно. Прости, если обидела. А что писать в «Имя для авторской страницы»? Какое имя ты хочешь?
- Насколько я изучил землян, им подавай не банальное имя фамилию, а что-то необычное…
- Ага, давай так и напишем «Неземной» или «Высший разум» или «Инопланетянин» - подхватила она его мысль.
- Нет… Это банальщина уже для меня. Пиши «Маг», хотя нет, слишком коротко, какие есть синонимы?
- Чародей, волшебник, колдун, ведун, волхв, кудесник, чернокнижник, чудотворец… - перечислила она.
- Ведун. Мне нравится. Так и запиши.
Спустя минуту она кликнула  на «зарегистрировать автора».
- Ну вот, твоя страничка создана, поздравляю.

* * *

- Сестра, я хотел бы поговорить с Вами.
Десятый грим Кхирка обернулась на его слова. В огромных зеленых глазах мелькнуло легкое удивление, и она тут же ответила мелодичным голосом:
- Брат, Третий, - она, заколебавшись, закрутила свой рыжий локон на палец, - тогда пройдемте в комнату индивидуальных переговоров.
Он с трудом оторвал взгляд от её волос.   
- Нет. Я хотел бы полететь с Вами к Краспи.
- Когда?
- Через шесть стандартных праймов. Я буду ждать Вас возле своего крыла.
Они сверили свои часы и разошлись.

Краспи была самой высокой и, пожалуй, самой красивой горной цепью на Сиусе. Гигантские ледники подсвечивались небесным сиянием Цитора, Аюра и Глуга, и казалось горели в ледяном огне.
Раз в цикл, к трем постоянным спутниками присоединялась Миренга, придающая особую лиловатость атмосфере.
На Сиусе считалось, что Миренга влияет на эмоциональное состояние, поэтому во время её восхода старались находится в одиночестве, чтобы осмыслить свои эмоции и обуздать жизненную энергию.

В тот вечер у подножия Краспи они встретили восход четвертого спутника вдвоем, держась за руки.
«Как пахли её волосы? Мятой, жасмином… вишней…  гвоздикой… тысячи запахов сплетались,  пересекались, образуя новые запахи… я бы всю жизнь дышал ею, если у меня была эта жизнь»

* * *

- Я хочу, чтобы ты дала мне своё тело.
- В смысле?
- Чтобы писать стихи мне нужно всё тело, чтобы лучше прочувствовать и написать… Я согласен на один час в сутки. Допустим во время твоего обеда. Я не буду мешать тебе работать, а в обед ты будешь нежиться в теплой речке и загорать на солнышке. Как тебе идея?
- Значит, обед на речке?
- Ага, или можешь спать и заходить в сны другого часового пояса, что хочешь. Наш организм я накормлю, а ты отдыхай.
- Мне нравится. Что ж. Грим, я отдаю тебе своё тело на час в сутки.

В обед в кабинете обычно не оставалось никого, поэтому никто не смог бы заметить, как с 12 до 13 часов их сотрудница неуловимым образом менялась.

* * *

Он набрал пароль и открыл свою страничку. Кликнул мышью на «Добавить новое».
«Эмпирические коэффициенты, визуализация, вкусовые и ароматические ощущения. Интересно, насколько это повлияет на мозг землян…  Хотя, это  творение несовершенно, оно поможет мне скоординировать мыслеформы»
На пару секунд Грим задумался над названием.
«Название должно быть притягивающим, чувственным, интригующим…»
В верхней строке для названий появилось «Я хочу вдыхать Твой запах».

* * *

Вернувшись «с обеда» и улучшив время, когда все вышли, она зашла на его страницу.
- Надо же, несмотря на то, что ты только-только появился, у тебя уже есть поклонницы!
- А как тебе стих? – его голос был довольным.
- Он необычный. И… в него как будто падаешь… Странные ощущения при прочтении, как будто чувствуешь эти запахи… Это что вариант сиусянской поэзии?
- Ну… поэзии у нас как таковой нет. Но передача информации по пяти чувствам имеется, жаль, что земляне не так восприимчивы.
- Судя по отзывам кое-то восприимчив.
- Я не исключаю. Но если и восприимчив, то в основном это относится к женским особям.


* * *

Ему часто снился один и тот же сон.

Она сидит в пол-оборота и смотрит на экраны. Скопления звезд  нежно подсвечивают её бледную кожу и волосы.
- Милый… Посмотри. Эта галактика прекрасна.
Он подходит к ней, смотрит ей в глаза…
- Моя галактика это Ты.

И в этот момент раздается взрыв.
- Именем Кхирка, сдавайтесь!
Шлюз крыла медленно сминался.

- Милая, нет!
Яркая вспышка и пронзительный крик, от которого содрогнулась Вселенная.

* * *

Прошел месяц после регистрации страницы.
Странное напряжение и предчувствие томило его.
Он бесцельно кликал на авторов, находящихся в сети, и вдруг застыл перед монитором. С экрана на него пристально смотрела Она. Точней Её фотография.
Грим посмотрел как зовут автора страницы.
«Ведунья. … Как странно»
подумал он, высчитывая вероятности такого совпадения. И наугад кликнул на одно из её стихов, с названием «Вечные».

ГЛАВА 7 .

- Тебе не кажется, что все зашло слишком далеко? Ты же просто бредишь ею! – она ходила по квартире взад-вперед.
- Я понял, что люблю её… - его голос был тих и печален.
- Ты уверен, что она похожа на твою любимую? Ты её сколько не видел уже? Почти шесть земных лет? Может, ты просто хочешь её видеть в этой «Ведунье»?
- Не знаю…
- Грим, ну как так? Это уже далеко не игра в Музу, которую ты устроил год назад!
- Я знаю, я дал ей бесплодную надежду и это убивает меня… Я запутался.
-  Мы же вроде с тобой договорились, все было хорошо. Но зачем, зачем ты начал переписку с ней, зачем стал подделывать фотографии?
- Ты же сама сказала, что Костя безумно похож на меня! Если бы я имел мужское тело, то, наверное такое… К тому же я изменил его глаза на свои, ты говорила, что глаза это зеркало души, а она все время мне говорит, что у меня неземные глаза…
- Боже, Грим, а что тогда не сказать ей правду!? Да, у меня такие глаза, потому что я зэк-инопланетянин с отмороженной планеты, в теле женщины!
- Это было грубо…
- А ты думаешь, она бы все равно тебя любила?
- Думаю да… Она мне говорит, что о чем-то догадывается…
- Поверь мне, братец, о чем бы она не догадывалась, у нее даже мысли не было про то, что на самом деле!
- Думаешь, я сам не знаю, насколько это нечестно по отношению к ней? Да, она заслуживает большего, чтобы любимый мужчина был рядом, держал за руку, когда она болеет. Ходил с ней в кино, встречал с работы, дарил цветы… Все что я могу, это писать ей стихи…
- Да… и тем самым влюблять её в себя еще больше…
- Это эгоистично, я знаю, но я не могу остановиться, она – мой наркотик…
- Грим, ты просто сам не свой… - сказала она мягко, - У вашего дуэта очень красивые стихи… хотела бы я, чтобы кто-нибудь писал мне такие же, но знаешь, я бы никогда не стала влюбляться в человека, которого ни разу не видела. Потому что, как в случае с тобой, этим человеком может быть кто угодно. Я бы не захотела прерывать эти отношения в стихах, а она… она зовет тебя к ней приехать, посылает смски, пишет на почту, а ты потакаешь… Зачем? Ты же не сможешь ни приехать, ни быть с ней,  ни женится на ней… ничего…
- Ты права, сестра… Но когда я смотрю в её глаза, меня накрывает такая буря чувств…
- И поэтому, когда весной она охладела к тебе, на Земле начались катаклизмы? Майский снег в Европе, в июне у нас…  Снег, снег, она помешанная на нем… даже у тебя это помешательство…
- Снег везде… тополиный пух – это летний снег, осыпающийся цвет яблонь, сирени… тоже снег… - сказал он мечтательно…
- Ага, снег в моей голове… Я заходила к тебе в гости, у тебя там настоящая зима. Красиво конечно, но тебе не кажется, что это уже слишком?
- Кажется, но ничего не могу с собой поделать…
- Ладно, что уж там… мой влюбленный поэт, просто не обещай ей слишком много…
- Конечно, сестра…

* * *

- Грим, прочти это! – она кликнула мышкой на свою страничку.
- «часть 1. Пролог. Малиновые туфли»… ммм…
Спустя минуту он дал резюме.
- Хорошо получилось. Конечно, в конце я таких слов не говорил, но в целом здорово.
- Ну, это я так для затравки, и чтобы заинтриговать читателя.
- Ты хочешь написать правду, как все было? Про меня?
- Конечно, мне же все равно никто не поверит, а рассказать есть про что, мало ли фантастики пишут… даже те, кто поверит, будут сомневаться, ну, ты знаешь…
- Да, точно, я и забыл, что земляне имеют обыкновение верить лжи и не верить в правду.
Она хихикнула.
- Да, точно подмечено. Но знаешь, я вот испугалась, когда ты на прошлой неделе начал читать моей маме свои стихи, да и еще своим голосом. Ей вроде понравилось…- она осеклась, -  или ты что-то сделал, чтобы она ничего не заметила?
- Эм… ну я немного подкорректировала её слух, ей показалось, что это ты читаешь просто низким голосом. Тогда я правда чуть перестарался, но я  же читаю со своей интонацией, а ты немного по другому…
- Ну, ты даешь, Грим…
- Мне хотелось послушать мнение настоящего живого человека, а твоя мама большой ценитель поэзии.
- А как же я? Я что не настоящий человек?
- Нуу… Можно сказать, что ты человек лично заинтересованный, да и уже под вопросом, насчет «настоящего человека» после шести то перезагрузок… А твоя мама не стала бы врать, тем более, что я калибровал её систему восприятия.
- Ты до сих пор умудряешься меня удивлять, братец…
- Стараюсь, сестрёнка… - в тон ответил он.

* * *

- Почему она так написала? Почему так захотела? Разве ты не говорил ей, что желания могут исполниться? Что это за «хочу погулять по городу, в котором никого нет»?
- Говорил, - сказал он расстроено.
- Мертвый город, какой ужас…
- Я говорил…
- И ты… исполнишь?
- Она… очень просила…
- Блин, у меня внутри словно пружина, которая вот-вот развернется и раскурочит внутренности… Зачем ей это?
- Она так хотела… - в голосе слышалось откровенное отчаяние.
- Но тебе не обязательно…
- Я предупредил её, что это больно… Она настаивала…
- Не будь жесток к ней, она всего лишь человек… Она вообще ничего не знает об этом мире!
- Ты же знаешь фатальность моих мыслей? Если я напишу такое…
- Да… знаю… «бойся своих желаний»…
Она посмотрела на ладони, пальцы мелко дрожали.

Вечером позвонила мама.
«Только не эхо, только не эхо, только не эхо» подумала она, взяв трубку.
- Ты знаешь, дядя Леша утонул вчера.
«Значит…»
- Что? Как, как это произошло…

* * *

- Это будет кто-то из её близких. Скорее всего мама, или отец…
- Но дядя Леша…
- Это был только небольшой отголосок… Её горе будет многократно больше. Я не могу допустить гибели её близких.
- Но что ты можешь? Это же закон желаний и сохранения энергии… Ты ничего не можешь изменить…
- Нет, я могу…
- Что? Ты…
- Да, я уйду вместо них…
- Ты хочешь принести себя в жертву?  Ради неё?
- Да... и ради тебя…
- Нет, мне не нужна твоя жертва, не говори мне, что это ради меня!
- Моей энергии много больше, я отдам её ей, тебе, моим друзьям, которых я встретил на Стихире… Я хочу, чтобы у всех вас все было хорошо.
- Но Грим…
- Я не хочу потерять её… Не хочу видеть её страданий…и знать, что в этом виноват я… пусть это буду я, чем её родные…
- Когда?
- Чтобы это сделать, мне нужно подготовится… через неделю, 31-го…
- А что ты скажешь ей?
- Не знаю… Может, ничего…

* * *

- Я каждый день тебя спрашиваю… Но... может все таки…
- Она написала мне, что её маму хотят проверить на рак…
- Значит уже…
- Да… Я тверд в решении. Я написал Солнышу что болею и возможно умру, чтобы  как-то подготовить её… Остальное, после закончишь ты… И… я не хочу, чтобы по мне плакали…
- Ты каждый день говоришь это мне… Значит завтра?
- Завтра… Рано утром… Утром хорошо…
- Грим, я…
- Не надо, сестра… я не передумаю…


* * *

В шесть утра они стояли напротив друг друга на лесной полянке, там, где встретились почти семь лет назад.
Солнце начало медленно вставать из-за горизонта.
- Грим… Мне будет не хватать тебя…
- Мне тоже… сестра… и передай Вед, что я люблю её…
- Передам… Только… не уходи слишком быстро…
- Хорошо… это будет, в стиле Чеширского кота…
Она улыбнулась сквозь слёзы…
Поднялся ветер. От него стали отделятся крошечные лепестки, от лица, рук, тела. Постепенно он начал растворятся, пока не остались только глаза и улыбка…
 
«Какая же все-таки у него светлая красивая улыбка»

Лепестки разлетелись, растворяясь с искристым сиянием. Он исчез.

Она проснулась вся  в слезах и с ощущением сосущей пустоты внутри.



ЭПИЛОГ.

А где-то на другом краю Вселенной на холодной планете Сиус закончился цикл и к трем спутникам присоединился четвертый.
Небо стало лиловатым, и крупными хлопьями пошёл серебристо-фиолетовый снег.
Подул ветер.
Если бы на эту картину взглянул землянин, ему бы показалось, что он очутился в каком то гигантском саду цветущей сирени. Но землян на этой планете никогда не было, а местные жители, соблюдая древние традиции, проводили восход Миренги поодиночке, запершись в комнатах.

Третий грим Кхирха открыл глаза.

Потолок был покрыт льдом.
Он повернул голову в сторону шелестящих шлепающих звуков. В углу помещения, где он находился, текла вода.
«Где я?» он обвел взглядом стены. Стены были серебристыми, и, как и потолок, покрыты тонким слоем льда.

Грим встал и пошатываясь побрел к светящемуся лиловым выходу.
На улице шел снег.
Он посмотрел в небо, пытаясь по звездам вычислить своё местоположение, но звезд не было видно, только на лицо падал сиреневый снег.
Ощущения падающего и тающего на лице снега сковало его.
«Это же… мои ощущения… я чувствую… значит..» он поднес руки в глазам. «Как же давно я их не видел…» и стал ощупывать себя… «как там говорится «ущипните меня»..я… кажется я в своем теле… но как… что произошло? И судя по цвету снега... я … на Сиусе?»
Он оглянулся и посмотрел туда, откуда вышел.

И увидел обледеневший и заваленный снегом пробитый космический корабль. Его корабль.
«Что это? Всё это был сон? Я что спал и се время находился на Сиусе?»
Слабея, он сделал еще пару шагов и упал.

- Милый, очнись!
Она нежно гладила его лицо. Её тяжелые рыжие длинные волосы, красиво оттеняли её бледное лицо с большими ярко-изумрудными глазами.

«Её волосы пахнут зимой… Может, я и правда дома? И если я сейчас открою глаза, то увижу её? » 
Он медленно открыл глаза. Губы изогнулись в подобие улыбки.
- Ты еще прекрасней, чем я тебя помню «л ю б и м а я»
- «Л ю б и м а я»? что означает это слово? Оно не из нашего языка. Я ждала тебя.
- Знаю.

Он снова закрыл глаза. На миг ему показалось, что он слышит стрекотания цикад...


© Copyright: Ника Александрова, 2008