На площадях антимосквы,
как обезвоженное древо,
руины бронзовой листвы
я погружаю в антинебо.
Не уповая ни на что
и ни на что не намекая,
один на каменном плато
с неутоленным сердцем Кая
я погружаю руки в нефть,
и медленное колыханье
втекает, как вторая смерть
в глазные яблоки сознанья.
В местах, где даже Бога нет,
как нет спасения и веры
да не погаснет антисвет
на невещественности склеры.
