Ходят тени со мною вместе,
Тени мертвых и тени живых.
Иногда, как тихие песни,
Иногда, как крики больных.
Тень минувшего, детства тени,
Тени слов и тень моих дел,
Будто вечно усталый Гений
Мне сказать что-то очень хотел.
Тени боли и радости тени,
Тень обид и тени стыда,
Будто это единого звенья,
Будто сон они иль беда.
Тени первых моих сражений,
Что оставили в сердце след,
Ходят тени моих поражений,
И не вижу теней побед.
Тени ангелов и титанов,
Тени храмов и тени мостов,
Тень проспектов и тень каналов,
Тени крыш и тесных домов.
Там на Пестеля, возле Храма,
Школа первых учебных лет,
Сколько раз меня выгоняли,
В скольких школах остался след
Моих детских битв и скитаний,
Моих дерзких попыток жить.
Были странные эти знанья,
Что пытались в нас насадить.
Тени юности на приколе,
Там у пристани - легкий бриз,
Тень любви моей нежной в школе,
Этот первый робкий эскиз.
При закате солнца в заливе
Возвращаются лодки домой.
Мы с тобою тогда любили
Этот теплый вечерний покой.
Там на Стачек наша квартира,
Окна пятого этажа,
Тени елей, что ты так любила
Наблюдать сквозь окно не спеша.
На стене в доске от машины швейной
Мона Лиза тихо висела,
А еще акварель – «Старый пруд»,
Митрофанова дивный труд.
Том истории Масперо,
Что лежал всегда на столе.
Нибелунгов грозных герои,
Два альбома – Босх и Милле.
Вот друг другу два голоса чуждых
Тютчев с Бродским стоят у стен.
Томик Гейне, всегда так нужный,
Донателло, Мессина, ван Рейн.
Твой портрет, нарисованный мною
(Карандаш на белом листе),
Белый снег, что кружил зимою
За окном в больном феврале.
Тихо в городе, лишь страниц шуршаний
Слышен звук в ночной тишине,
И я вижу тебя, Державин,
Слышу слово твое во мне.
В полудреме ночной сквозь мосты,
Разведенные над рекою,
Там на острове вижу костры,
Словно сполохи ранней весною.
И вокруг, узнаю я лица,
Озаренные светом огня, –
Грозный, Петр, России блудница
И еще кто-то рыжий там.
А у дерева, словно нищий,
Тот с сухою рукой стоит –
Гуталинщик рябой, гуталинщик,
Тараканья улыбка дрожит.
Тени грозных царей восточных -
Кира, Ксеркса, Сарданапала.
Сейчас уже не припомнить точно
Где конец был, а где начало.
Гоголь с Кафкою – странных два Гения,
Под туманом белых ночей,
Обнявшись, по проспекту Ленина,
Шли по Пушкину в Царский лицей.
Звуки Генделя, Шнитке звучали
В сердце любящем и больном,
Были радости и печали
Опалёны все тем огнем.
Что мне юную душу грело,
Что влекло меня в вышину,
Что любило и что болело
И что пело мне одному?
И за то, что тебя покинул,
Город мой, в нелегкий твой час,
Буду сам я бездомной тенью
И скитальцем по городам.
