Разбиваю лоб о твои восемнадцать лет,
Пуще всех щитов бережет – нараспашку грудь,
И проклятий горше – благословенье в путь,
Оттого как в бездне моей слишком жарок свет.
Мне достанет силы самой нанести удар
По ростку в душе, что скрутило твоей тоской.
Ты же знаешь сам: песнь порой переходит в вой,
Ты же знаешь, что крепче вяжет – невзятый дар.
Не коснусь руки с ложью, мол, рассмотреть кольцо,
Лучше бражничать; позабудь полуночный бред.
Разбиваюсь в кровь о твои восемнадцать лет,
И в твоем безумье пытаюсь омыть лицо.
