Когда-то к штыку приравняли перо,
поэзию – к выделке стали,
а мы, дураки, про такое добро
и думать уже перестали.
Присядешь к столу и напишешь стишок,
а после читатель нестрогий,
глядишь – и возьмёт его, как посошок
для долгой и дальней дороги.
А штык – чтобы резать, рубить и колоть,
стальная трёхгранная призма,
но в нём отражается серая плоть
и всё естество коммунизма.
Мы – бывшие узники соцлагерей,
страдальцы из клана поэтов!
Давайте щипать неразумных курей
для наших поэм и сонетов!..
Поэтов уже развелось, как опят,
кто – мастер, а кто – подмастерья,
и слышно в ночи, как повсюду скрипят
куриные звонкие перья…
(Из книги “Песня певца за сценой”, 1988 г.)
