Ну вот опять, печаль свободных улиц,
склоненье веток в вечереющую даль,
когда огни вокзальные столкнулись
с людским стремленьем покидать вокзал.
Хотеть уехать - давняя привычка.
В провинции совсем нетрудно сжиться с ней.
Когда в разливах стонет электричка,
то кажется, что нет её сильней.
И только этим может объясниться,
что сладкоягодь, листьев свежий колорит,
всего упорней меж камней теснится,
на равных с каждым встречным говорит.
Прощай, мой град, (твой лепет голубиный),
невольник неба и растратчик площадей,
прощай, приют, в трудах неопалимый,
наставник строгий брошенных детей.
Прощай, прощай! Я всё верну сторицей.
Покуда светел путь, беспечно не грущу.
Прощай, прощай! В какой-нибудь столице
в другой фонтан монетку опущу.
Под свод иной, по мостовой щербатой,
как в храм войду, пусть напитает тишь,
и буду слышать в суете Арбата,
как ты со мною тихо говоришь.
С тобой наедине в любой купели,
под вечный шепот мертвых и живых,
оденусь в стужу, в звон тугой капели,
и ветер странствий голову вскружит.
И ты прости меня, провинциала,
что всё покинув, взял твои черты
и раздарил уклад патриархальный
бесславию столичной маеты.
Не всё ль равно, постранствовав по свету,
в какой отчизне не найти угла?!
Летят навстречу меж людей просветы,
и горница моей души светла.
2009
