Час успокоенья гулко пробил.
Лунный контур - круглая печать.
Боль уходит, странная, как профиль.
Остаются Скука и Печаль.
Пусть порой не провести границы,
Разделить пытаясь трёх сестёр.
Всё равно - скрипя, скользят карнизы,
Узкий нож заманчиво остёр.
Миг - и чувства вырвались на волю.
Так приятно (спесь и гонор сбей!)
Наслаждаться собственною Болью,
Упиваясь жалостью к себе.
Скука и Печаль не терпят позы.
Злость на жизнь спокойствием сменя,
На удачу не надеюсь: поздно.
Лишь бы Вы не предали меня.
1985