Решиться и прийти. И не взирать на хилость.
Ведь люди, может быть, и знают, что хотят.
Мы сядем выпить чай. То мило? Или милость?
Я приручать боюсь и маленьких котят.
Оторванный кусок на пожелтевшей шторе,
что впитывает день пока тот не иссяк.
Движения легки, как всё, что на повторе.
Всё замерло. Стоит. Попали все впросак.
Расходятся углы длиной упрямых стенок.
И между нами свет. То выход? Или блик?
От пожелтевших штор или от рваных венок.
Моя худая тень. Мой образ высох, сник.
Тушили сигарету иль прикасались пальцем.
Прожжённые следы на корке наших тел.
Бывает повезёт, мы зарастаем сальцем.
Но этот день из тех, когда я похудел.
Записываем ход. Едва ли. Чертыхнулись.
Открыты по сердцам. И где-то между ног.
Ушли маленько в бок и больше не вернулись.
И безответным стих последний твой звонок.
Не каждые часы показывают время.
Не каждые глаза увидят своих дел.
И вырастить чужим посаженное семя
достанется тому, кто сильно похудел.
Возможно это злит и временами ранит,
как слышать имена, что не дано забыть.
Но этот желтый свет, за шторой, одурманит.
И ты в конце пути. Ты должен отпустить.
