Январь упирает в пространство морозным и скрюченным жалом.
Окно предначертано в полдень расшторив, себя удержал он,
от мысли: “ что холод, как снег воплощенный не только снаружи,
а стыло в груди упоенно и спешно иголками кружит.
Во льду его жизнь, ну а комната теплым искусственным летом
собой выпирает, случайно взойденным, зеленым побегом.
И впору расстаться с придуманным в детстве горячим началом,
открыть настежь окна и принять забвенье…” Тихонько сказал он:
- Гореть куда боле? - весной изливаться, ручьем увлекаясь
Кораблик бумажный, последней надеждой, легонько касаясь
руки его…, медленно вытянув к свету ладонь и тревогу,
вдруг солнце, сквозь стекла, пролило тепло и открыло дорогу.
