Когда я в записи спектаклям на Таганке
Внимаю - а стихам твоим тем паче -
Я знаю: не потухнет сердце Данко,
От года к году разгораясь только ярче.
Твой пробивался непокорный рёв
Среди поклонов и хвалебных маршей;
Из рукава синицам на поклёв
Метал ты правдою, назло всем шпионажам.
Другие жили медленно, в секрете
Держа инстинкта взрывоносный бред...
Ты ж был так жаден - до всего на Свете -
Неуж-то знал, как краток путь комет?
Ты стал бы, думаю, завидным дедом,
Примером честности, и шкодным до проказ.
Но тормоза для страсти ты не ведал,
Ногой свинцовою продавливая газ!
Сошел к тебе и Ангел с небосвода!!!
И, как умел, он укрывал тебя крылом.
Но в небесах была у Ангела работа,
И оставался ты частенько бобылём.
Ты мог бы спеть ещё немало дивных песен,
Но кто-то с дьяволом вступил в преступный пакт.
И был финал кому-то очень интересен,
И этот "кто-то" ускорял последний акт.
Твой факел-сердце на Земле горит поныне.
Ты ждёшь, дорожкой лунною скользя...
У Ангела пока ещё дела земные!
Но место встречи изменить уже нельзя.
Когда я в записи спектаклям на Таганке
Внимаю - а стихам твоим тем паче -
Я знаю: не потухнет сердце Данко,
От года к году разгораясь только ярче.
