Господь
не хочет смерти грешника – вот здесь
речь, прохиндействует, становится подобьем
термической защиты от небес,
холодных, как гранитные надгробья.
Царь Шахрияр беседовал с женой,
Франциск учился говорить по-птичьи;
речь, прохиндействуя, становится иной
и принимает странные обличья
подснежника, горящего куста,
предутренней звенящей тишины,
висит на тыльной стороне креста
и входит в сны,
и вот, как бы беседуя с собой,
весь этот тяжкий безмятежный город
ходатайствует перед пустотой
отсрочить гибель грешника, который
давно погиб и может умереть
лишь как животное или растенье –
не прекословь блаженству речи, смерть,
и не препятствуй делу всеспасенья.
