Безукоризненный библейский библиограф
вряд ли безрассудно
берет на веру этот документ –
так достоверно и бесстрастно-неподсудно
описан беззатейливый секрет
бесценного кумира – королевы,
безумной в обожании себя
и безутешной в проявленьях гнева,
когда ни силиконовая грудь,
ни плоскость живота, ни ягодиц полет
овации увы не вызывает,
но походя оброненное слово от щедрот
вдруг понимается заведомо превратно
и ускользает в массы стороной,
бесстыдно множась и лукаво улыбаясь,
и щурясь хитроватой желтизной.
С бельмом в глазу по ней вся эта правда,
с бескровною гримасой на лице,
и разве истинное место мелкотравью –
в роскошном, свеженажитом дворце,
где зеркала повсюду с позолотой,
и в них – она прекрасна и смела,
и в отражении сверкающем стекла –
поклонникам несть меры и числа,
где шелк волос пьянит
и гибких форм почти естественна упругость,
безукоризненны и талия, и рот,
в котором, что ни зуб – то мудрость,
и ловкость худощавых ног,
таинственных бесстыдной кривизной,
и взмах ресниц, и тонких жестов рой,
и профиль утонченно-неземной…
В зеркальном доме что ни комната,
то спальня, и сейфы беспробойные в стене,
здесь бог – Маммона, и стекаются к весне,
чтоб с королевою побыть наедине
желающие с круглыми счетами,
и пасы сих влиятельных господ
несуетно берутся от щедрот –
и гениален ягодиц полет, и пухлый рот,
в котором, что ни зуб – то мудрость,
и ловкость ног немного с кривизной,
и плоскость живота, и безрассудность,
и профиль утонченно-неземной…
Потом ногой болтая у камина,
нагая посылает сообщенья – так гордыню,
купает ненасытную в вине –
кому расскажет о себе, кому в сердцах о сыне,
что радостно растет на стороне,
совсем бессовестно ее не помня – королеву-мать,
едва потерю перенесшую кормильцев
и бой часов, когда пропала стать –
ей впору было сына Гамлетом назвать,
да духа не хватило, мышеловка
однако же расставлена опять –
в тот час, когда хирург заботливо его головку
на грудь ей положил, и растерявшись
она нагая стала вдруг гадать – а кто отец?
придумав наконец, кого она сей чести удостоит,
послала сообщенье, и творец
простил ей прегрешенья, и рисуясь,
она почтила сына-крошку парой дней,
в неволе проведенных с ним совместно,
а дальше – так и видели ее, блистанье
а propos тем интересней, чем бескрайней,
и непрерывны волны обожанья,
играя всеми красками до дна,
и время беспримерно для гаданий...
И магов череда
в одеждах черных подступает к королеве –
с иголками и картами Таро,
кто едет на машине, кто в метро,
в карманах пряча пряди шерсти, и в бистро
перекусив закускою чесночной,
чтоб не поймать самим лихое шельмовство
и все ж надеясь, что наверно пронесет,
и ветер прелою листвой
по их старанью заметет не их покой,
а той соперницы с открытою душой,
посмевшей зависть пробудить у королевы –
имеющей и счастье, и талант
быть настоящей, истинной charmant,
и сердце – неделимый квант,
и смелость неприятия греха,
и те миры, где не ступала королевская нога,
одетая в шелка и жемчуга,
миры, где выше, выше зеркала,
и королева в них всегда нага…
Не жить им вместе –
и дрожит игла,
и воск рождает ненавистный образ-весть,
и в черных заклинаниях вершится месть,
и разрушение, оно на то и есть,
чтоб вожделенное забрать и заискриться,
и муж чужой – затем, чтоб насладиться,
зачем ему жена, когда больна?
зажать в руке судьбу соперницы как птицу –
и пусть летит лечиться хоть куда –
не вылечат, проверено давно,
и не дано
из этих хватких рук спастись и скрыться,
и можно не одно снимать кино…
Ну, а в кино – совсем другие роли,
и королева в макияже бледных инженю
дрожащим голосом читает монологи
о чувствах, словно бы позируя для ню –
любви дочерней, материнской и женовней,
о беззаветной верности до слез,
и на любой затем поставленный вопрос
она найдет ответ невинно и всерьез,
и на обложках будет так наивна,
с визажною улыбкой полудетских губ,
и голос будет тонок, а не груб,
и рот, в котором мудрость – каждый зуб
наполнит ложью зыбкое пространство,
и тронет тысячи простых сердец,
и тот, кто создал королеву, наконец
увидит явно, как бесспорен тот венец,
что он вручил когда-то этой деве,
и как удачно скрыто неглиже в напеве,
и как искусен интонациями рот,
и как неистов в обожании народ,
и что есть силы, рукоплещет королеве.
08/2008
