***
Ах, любовь моя, мука нежная,
Мне бы стать твоей лодкой быстрою,
Да зима сейчас больно снежная,
А на реках – лёд
вечной пристанью.
Если свидимся - словно светимся –
От молвы людской не упрятаться.
Расстаёмся – надвое делимся.
То ли встречи ждать, то ли каяться?
В сердце холодом чувство смутное,
Но от встречи мы не откажемся.
И святые мы, и беспутные.
То ли правы мы, то ли кажется?
Али в прорубь нам, да поставить крест?
Али кануть нам в ночь на саночках?
Пусть потом беду назовут «гротеск».
Да под лак её. Да под рамочку.
25 ноября 1998 года
***
Чей-то ангел на крыше гоняет чужих голубей,
Отбивая чечётку,
свистит,
расправляет немытые крылья,
Вереща по-дурацки на древнем своём языке…
Хоть убей, но когда заиграет рассвет на трубе,
И нацелится в окна светило, как опытный киллер, –
Голубятня окажется вдруг на замке.
И, босыми ногами по жести, похожей на наст,
Прямо к краю,
к обрыву строительно-правильной кручи,
Безнадёжно скуля,
словно твой деревенский придурок,
И, печалясь за нас, тех, кто верует больше в спецназ,
Тех, кого никогда ничему доброта не научит,
Он заломит крыла и отчаянно рухнет в проулок…
Будет всё, как обычно: участковый, медэксперты, акт,
Пьяный дворник, зеваки, держащие дворик в осаде,
И всякий, как Шерлок, понятлив и в версиях смел…
Только им не понять, что имеющий крылья чудак,
Так неловко лежащий в сугробе, как будто в засаде,
Так любил голубей потому, что летать не умел.
Он хотел научиться, он так научиться хотел…
Чей-то ангел, скорее приблудный, бездомный, ничей,
Лихо свищет, ногами сучит,
матерясь, как безбожный сапожник,
Гонит ввысь голубей, подставляя восходу лицо.
Этот – парень не промах: есть все дубликаты ключей,
И божественных птиц от него запереть
Будет сложно…
31 мая 1998 года
***
Чутко спится в чужой постели,
Неуютно, как на костре.
Вьюга песни всю ночь свистела,
Куролесила во дворе.
Бился в окна колючий ветер,
Бил по стёклам вчерашний снег.
Пламя страсти чужой неверной
Обжигало и в полусне.
Замирало в воздушных ямах
Сердце с болью напополам…
Кто-то сердце своё, как камень,
Утром бросил в узор окна.
И влетел соглядатай-ветер
С белым крошевом на крыле.
Ты найдёшь - на пустом конверте -
Вместо адреса - мокрый след.
27 ноября 1998 года
***
N.N.
Я жесток и негибок,
Я не слышу: «Поймите!..»
И не делаю скидок.
Я не лекарь. Я – мытарь.
Дерзновенный налётчик,
Отниму – Ты слабее! –
И покой полуночный,
И беспечное пенье.
Словно бедную скрипку –
Ах, как пела, как пела! –
Обдираю, как липку,
Оставляя лишь тело.
Ни пассажа, ни крика –
Паганини, не дурно?! –
Ты молчишь, словно скрипка,
Потерявшая струны…
Под смычком – Ёрзать! Ёрзать! –
Извивайся и бейся:
Эти тихие слёзы
Лучше пьесок и песен.
Я не лекарь, я – мытарь.
Но однажды – раскаюсь.
Клянчить стану – «Поймите…»
И скажу: «Отрекаюсь».
Но пока я в зените,
И покуда я цепок -
Я безжалостный мытарь.
В жадном поиске целок.
31 декабря 1997 года
***
Был день тяжёл, был сумрак сер, как никогда.
Пугали шум и слишком тёмная вода.
И ты боялась чёрных туч, и всё ждала –
Ждала весны и белых птиц.
Ждала тепла.
Дома стояли, как тома закрытых книг.
Тянулся миг, на сотню лет тянулся миг.
И словно пытка – голоса, шуршанье ног,
И этот город – безымянное пятно.
И краски старились на сером полотне,
Твой алый шарфик становился всё бледней,
И бедный скверик обречённо скрыть не мог
Немытых веточек графитовый дымок.
А ранним утром этот город чистым был –
Белей, чем мел, белей изысканных белил.
И краски пели, как живая акварель,
И ни к чему была печаль, что не апрель.
Мы шли легко, и каждый шаг оставил след.
И тот же шарф алел как кровь, как маков цвет
Пылали щёки. Сердце билось как во сне.
Была зима. И ты была. И падал снег.
4 февраля 1998 года
***
Снег идёт – боль крадёт
И не просит разрешенья.
Город тот и не тот –
Завершённей, совершенней.
Снег идёт – сеть плетёт,
Ловит съёженных прохожих.
Люди, скверы, литьё –
Все на этот снег похожи.
Снег идёт. Что нас ждёт?
Так не хочется об этом…
Если нам повезёт –
Нас с тобою не заметят,
Не узнают друзья
И подруги не осудят.
Снег идёт и нельзя
Знать о том, чего не будет…
Снег идёт.
Не найдёт
Нас никто: мельканье это
Спрячет нас, заметёт,
Убаюкает до лета,
А потом – трын-трава.
А потом? Забудь об этом:
Снег идёт. Ты права –
Мы одни на белом свете…
Снегопад – нега, спать…
Белый снег постелью свежей.
Засыпать…
Засыпать
Будет снег, ласкать и нежить.
Снегопад. На губах
Вместо слов
снежинки тают.
Нас жалеет судьба,
Понимает, обнимает.
Белый снег. В полусне
Все слова – безумный лепет –
Тлеют в зимнем огне,
Белый снег – холодный пепел.
Всё грустней белый снег
Опускается на плечи.
Всё тесней белый свет,
Всё синее ранний вечер…
1 февраля 1998 года
***
Даже если снег лавиной –
Будет всё не так, как прежде:
Будет всё наполовину,
А любовь утратит нежность,
Что нашла ты, отыскала
В муках, терниях и корчах…
В неизвестность зубы скалит
Чёрный пудель зимней ночи.
Белым зноем сон заноет,
Заболит истомно-тонко,
И запляшет за стеною
Белый шут ночной позёмки…
26 февраля 1998 года
