***
Памяти Наташи
Напраслина лести и блеск эпатажа,
И ложная скромность, и гордость назло –
Мы были любимы, любили однажды.
Нам было красиво. Нам страшно везло.
И ныне, когда я немыслимо старше,
И скучен, и зол, и роднёй окружён,
Я снова готов это имя – Наташа –
Царапать на парте карманным ножом.
На чистые парты, морозные стёкла,
На чёрные доски, в большую тетрадь –
Что пальцы посмели, что сердце исторгло…
Ах, первое чувство! Ах, Божья искра!
Шершавы осенние голые ветви,
Тяжёлые листья тропических рыб…
Твои в поцелуе опущены веки
И пальцы легки в ожиданье игры.
Волшебное слово. Магический символ.
Я знал эту тайну. Я знал. Я забыл.
И всё, что осталось – печальная ива,
Холодное небо, бесстрастная пыль.
И что мне мелодии, трели, пассажи? –
Как ветер без воздуха, дым без огня.
Мне прошлое тихо шепнуло: «Наташа»…
Но прошлое больше не примет меня.
1993-1998 гг.
***
Ты тихо, незаметно
Стала другой –
Так переходит лето
В ливень тугой,
Так по стеклу однажды
капли его стучат.
Непроходимой тенью
Стал горизонт.
Я словно стал растеньем,
Видящим сон,
Где я качаю ветер
до ломоты в плечах…
Уже по небу низко
Птицы летят:
Я отпускаю листья –
Они не хотят:
Тем, кто однажды падал,
трудно себя менять.
Тебе не одиноко,
Ты не одна.
Когда ты смотришь в окна,
Шепчешь: «Весна…»
Чувствуешь тёплый ветер?
Это любовь моя.
Я укачаю ветер,
Кончится дождь –
Так засыпают дети,
Падая в ночь –
Перелистаешь лето,
словно цветной альбом,
И точно пальцем тронешь
То, что нельзя,
Но ты уже не вспомнишь
Даже лица.
Но ты услышишь флейту –
это моя любовь.
Неумолимо скоро,
Как ни крути,
Но умирают корни
От мерзлоты,
Но мне уже не страшно,
что впереди зима:
Тёплое лето
Будет ещё,
И заиграет флейта
Перед дождём,
Но от высоких радуг
мне не сойти с ума…
13 февраля 1998 года
***
Эта женщина – художник,
Пишет письма как рисует –
В этих строчках плачет дождик
И холодный ветер дует,
Листопад в осеннем парке
Клёном плечи обжигает,
Облака, касаясь арки
Триумфальной,
Набегают.
Эта женщина – художник.
В этих письмах – поздний вечер,
Шторм на море бьёт наотмашь,
Кораблей тела калеча.
Я читаю птичьи стаи,
Прячу голову под зонтик,
Исповедую усталость
Облаков до горизонта.
Этих писем почерк нервный
Режет пальцы, как осколки.
В этих буквах – колкость терний,
Можжевельные иголки.
В них и раненая нежность,
И изнеженная ярость,
Растревоженная спешность:
«Сколько мне ещё осталось?»
Эта женщина – художник.
Эти письма – буйство красок.
От распутства до святоши –
Откровенно, но без грязи.
Обнажённость – как закланье,
Обречённость на смиренье,
И шаманское камланье,
И монашеское пенье.
Эти письма, этот почерк,
Эти символы призыва –
То ли танец, то ли корчи –
Так ужасна, так красива.
И ласкает, и калечит,
И свои тревожит язвы…
Только мне ответить нечем.
Ни любви во мне, ни фразы.
23 сентября 1998 года
ПРОВОДЫ
-I-
-1-
Жизнь идёт по порядку –
Школа, свадьба, семья.
По утрам – физзарядка,
В выходные – друзья.
А ночами нам снится
То работа, то лес…
Греет руки синица,
И живётся, как есть –
И привычны все вещи,
И по кругу Земля…
Но однажды, под вечер,
Видим след журавля
И высокие дуги,
Семицветных мостов.
И движенье по кругу
Прерывается – «Стоп!».
-2-
И по первым сугробам
Сердце скачет – «Весна!»,
«Кто ты?» – вместо работы,
А ночами – нет сна.
И синичка щебечет –
«Заболел? Заболел?»
И старается, лечит,
Поправляет постель,
Улыбается бодро,
Витамины шприцом,
Понимая – мол, возраст,
Перегрузки при всём…
-3-
«Как же дети?» – Не глядя,
Не боясь высоты,
С чемоданною кладью
Улетаем. «Прости…»
К многоцветию радуг,
Многоточию звёзд.
Нарушая порядок,
Что в сознание врос,
Мы бросаемся с жаждой,
Торопливо трубя…
Но однажды,
Однажды
Вдруг приходим в себя,
И тогда осторожно
Остываем – «Ну-ну?» –
Нам, шутя, ненадёжность
Вдруг вменяют в вину…
Вспоминаем законы,
Обрываясь с небес,
После долгих агоний
Мы на прошлое – крест.
-4-
Так уходят в «завязку»,
Так бросают курить,
Так вчерашняя сказка –
Это просто «Дурить»…
Оставляем без боли
Тех, кого «Никому»…
Так бегут из неволи,
Так сдаются в тюрьму.
-5-
И сбываются слёзы:
«Ничего, приползёшь!» –
С чемоданами, в осень,
Через слякоть и дождь,
На коленях до спальни –
«Будет всё, как тогда!..»
И, кодируя память –
«Ничего, никогда…» –
Клеим рваные снимки
И карьеру свою,
Ставим те же пластинки,
Возвращаем уют…
Уж не косятся снобы,
Тянут руки друзья.
И послушно, как зомби –
Дом-работа-семья.
Плотно в рамках приличий
Весь порядок игры.
…Коготки у синички
Оказались остры…
-6-
Жизнь идёт по порядку,
Всё по тем же часам:
По утрам – физзарядка,
На ночь – чай и бальзам.
Так, по той же дороге,
Доживая года.
-7-
Будет сказано много.
Но «Люблю» - никогда.
14 марта 1998 года
-II-
Этот воздух прощаний
Слишком трезв и сух.
Никаких обещаний,
Ни сокрытых, ни вслух,
Только тенью – неловкость:
Много сказано зря…
Рубит утлую лодку
Острие топора.
И – удар за ударом –
Пополам, пополам…
Ни горячки, ни жара,
Ни упрёка, ни зла -
Так старательно егерь
Валит лес-сухостой.
Так во время побега
Не решают: «Постой!»…
Руки, точно верёвки –
Что ни жест – невпопад,
Словно вёсла у лодки
Попадают не в такт.
Так в бессилии крыльев
Неуклюжесть лопат,
И напрасны усилья –
Впереди водопад.
Вот обрушится плоскость –
Дух захватит испуг, –
Просмолённые доски
Разнесёт на щепу…
Белой пеной потока
Спеленает – Тони!..
Мы спасёмся. Но только
Будем слишком ОДНИ.
Нас сломает о камни,
Иссечёт, отрезвит.
…Будет тихая гавань,
Но, увы, – только вид,
Как с картинки рекламной
Отпечаток в глазах.
Будет небо над нами,
Солнце, ветер, гроза.
Но, как груз за плечами,
Будем вечно таскать
Этот воздух прощаний.
Суть его – пустота.
15 марта 1998 года
-III-
Провожаешь – походкой
И дрожанием рук.
В ожидании кротком
Узнаю медсестру,
Мать, монашку, сиделку…
Терпелива настоль –
Ухожу, надоела –
Ты не скажешь: «Постой».
Натыкаешься взглядом
Невесёлым: «Привет».
А ведь я ещё рядом.
Для тебя – уже нет.
Расплетаются корни,
Распадается связь.
И покорность – короной.
Ты свят`а.
Я не свят.
23 октября 1998 года
