Колея

На стыке двух веков,
И двух тысячелетий,
Не хочется иметь долгов
И слышать сплетен.



-1-
И гладить твои волосы,
И ждать, покуда Время нас не пожалеет –
В тени аллеи,
Где душа свежа,
А кровь пьяна
И так дрожат колени…

Прислушиваться  к  голосу
И знать,
Что есть у сказки доброе начало,
Что нет прощаний,
Нет у ночи дна,
У страсти – сна,
У шёпота – печали…

-2-
Между Западом и Востоком,
Между прошлым и «никогда»…
В окоёме вагонных окон
В тёмном небе плывёт звезда.
В этом мире, под этим небом,
Этот поезд – случайный гость.
…Отслужив по душе молебен,
Полночь катится под откос.

Я случаен, как этот поезд,
Неуместен, но я вмещён
В чью-то грустную чудо-повесть,
Переписан, перекрещён…
Над прогорклой полынной степью
Стук колёс сотрясает высь.
Знаешь, прошлое – это пепел.
А грядущее – твой эскиз.

-3-
В былье обыденных картин,
В порочной гари полустанков,
В истоме длительной стоянки,
Совсем отчётливо –
Один.
Под шелест кипенных страниц,
Под качку, лязг и перебранки,
Мои убогие останки,
Лежащие  уныло ниц,
Так медленно электровоз,
По колее-тоннелям-стрелкам,
Через леса, поля и реки,
Не торопясь,
Лениво
Вёз.
(В почти серебряном упадке,
Переходящем  в провода,
В контакты, рельсы,
В никуда
Всё катят, катят поезда.
Столетьям обрубая пятки
И безнаказанно гудя)
И, сквозь уединённость сада,
Мелькали в прошлое века.
Строка пера Пастернака
Равна, по сути,  листопаду…
И тужился электровоз,
Впрягаясь в грязные вагоны,
Внимая скуке  заоконной,
Плацкарт сутулился
И мёрз.

-4-
Расстояние лечит…
Этот врач не по мне –
Я ищу твои плечи
В промелькнувшем окне,
В полудрёме вокзала,
В суете деловой.
Я шепчу: «Показалось»,
Но  верчу  головой.

Не хотелось прощаться,
Не хотелось прощать,
Не спешил обольщаться,
Не спешил обольщать –
Что гореть, словно спичка,
На вселенском ветру?
Что за странный обычай –
Превращаться в искру,
Остывать безнадежно,
Никого не согрев?..
Утаённая нежность –
До отчаянья –
Режь!
Тает медленный вечер.
Не отыскивай лжи –
Даже с собственной верой
Я пошёл на ножи!
Я из рая исторгнут.
Только, это побег -
Я с безумным восторгом
Поклоняюсь Тебе…
Обезглавлено тело –
Голова на шесте.
На дорожной постели,
Как на сером кресте…
Разрывая объятья,
Вздрогнул сирый состав,
Суетливая братия
Занимает места:
Сумки, дети, матрацы,
Гопотливая брань…
Научили бы, братцы,
Как дожить до утра?
Как допить эту чашу
И пройти этот путь?

Вот билет. Что же дальше? –
Колея. Не свернуть.

-5-
Колёсный стук да дрожь стекла –
Плацкартный рай.
Мои билеты – без числа,
На самый край.
Сижу, вникая в разговор,
В дорожный миф.
А набухающий простор
Соплив, сонлив.
Дождь провожал,
И облака
Встречают здесь.
Как тем, кто ринулся в бега,
Придётся сесть.
Вскипают лужи вдоль дорог –
То дождь, то град.
Моё везение старо –
От драк до карт:
Я обыграю всех и вся,
Идя ва-банк…
Но слышно из-под колеса:
«Не зли собак…».
Гремят громами небеса,
Звенят дожди.
Я на окне твоём писал:
«Меня дождись».
Но смазан почерк, кисть слаба,
Дождлива вязь,
Лишь сердце – сердцу, как набат –
Прямая связь.
Но вдруг вторгается в эфир
Картёжный трёп –
Я, как один из простофиль,
Кому не прёт…
Я проигрался в пух и прах,
Напрасен блеф.
Не для тебя пока игра,
Картёжный лев…
Под стук колёс и звон стекла,
В котором дождь,
В окне картина потекла,
Размыта ночь.
И свет вокзальных фонарей –
Скопленье брызг.
(У станций,  как и у морей –
платформа-пирс)
Вагон качает и трясёт
В ухабах рельс.
Какой чудесный эпизод 
Для модных пьес!
Забились в будки навсегда
Цепные псы.
На окнах, мутных, как слюда,
Ответ: «Прости».

-6-
Дозвон`ишься мне оттуда,
Сквозь помехи: «Здравствуй, милый».
Спросишь: «Как твоя простуда?».
Я отвечу: «Ты мне снилась».

Голос, стоящий полмира:
- Я скучаю…
- Очень?
- Очень!
Но – щелчок, провал эфира
И гудки, как многоточье…

Там не жалует погода,
Там зонты,
Промозглость, лужи…
Мы не виделись полгода,
Может, я тебе не нужен?

-7-
Сегодня, кажется, среда.
Уже четвёртый день пути.
Я проезжаю города,
И в каждом  хочется сойти.
Состав по встречному пути
Протарахтит-прошелестит…
Уже двенадцать без пяти.
Я буду около шести.
Осталась ночь. Усталость спать.
Колёса спарено стучат.
Я знаю – невозможно вспять.
Не знаю, будешь ли встречать?
И не свернуть, не опоздать.
И не исчезнуть навсегда.
И подтверждают поезда:
«Да-да, да-да. Да-да, да-да».

-8-
Вот и кончилась дорога.
Чайник встретился с плитой.
Спят ботинки у порога,
Спит на вешалке пальто.
Но уют привычный тяжек,
Тяжек и невыносим:
Шум воды, узор на чашке,
Телевизор голосит…

Просто, кажется, украден
Воздух,
Больше  кривизны
В косяке дверном в парадной,
И полы не так грязны,
Потолки заметно ниже,
Окна сузили пейзаж…

На хребте соседней крыши
Мёрзнет ангел –
Чей-то страж.
Время сумеркам сгуститься,
Индевеет голый лес,
И замёрзшей белой птицей
Ангел падает с небес.
(Звякнет хрупкая ледышка,
Лопнет ёлочным шаром.
Завтра поутру мальчишка
Спрячет в ранец серебро.
Отберёт учитель в школе
Странный ком холодный: «Ртуть?!») 
…Как реакция на голос –
Чашка падает из рук.
Под руками всё, что надо:
Телефон, кровать, часы…
Но иной уже порядок
У вещей. У жизни – смысл.
Раньше – спал.
Теперь проснулся.
Насчитав мильоны шпал,
Я вернулся.
Я вернулся,
Только ангел мой упал.

-9-
Оставить записку: «Дождитесь, я скоро»,
Исчезнуть со сцены в канун Рождества,
Оставить гостей, увлечённых вином и Тагором,
И спором о Ницше, о ветви Христова родства…
Последним такси – на вокзал, разгораясь, как порох,
Вскипая нутром, ощущая, как сладостен миг,
Найти, что похож Млечный Путь
                             на рассыпанный творог.
Что запах вокзала – прекрасный убор для зимы…
Уткнуться в стекло, за которым букварь направлений,
Цифирь поездов (отправленья, прибытия, др.),
И, веруя в то, что близко избавленье от плена,
Обшарить карманы, надеясь найти на билет
В самый дальний, нетронутый угол Вселенной,
Во мрак чёрных дыр, где не знают Тагора,
                          не слышали бредней по Фрейду,
Не тратили время на Ницше на светских беседах…

Пространство меня спеленает, как жгут.
В кармане – дыра. Есть билеты на разные рейсы,
Но в круг замыкаются рельсы.
Вселенная – плен. А дома излишне настойчиво ждут
Зудящие знанием плеши, и вечная фраза: «А я  не согла…»,
Повисшая дымом над полем сраженья –
                               бутылки, стаканы, салат…
И, сжав кулаки, я обрушу всю ношу души на
                                       плоскость стекла,
На упругую жесть, ненавидя беспомощный пульт,
Весь этот мир, не дающий покоя и цепкий, как спрут
И цепи условностей, правил, корёжащих суть…
…Облизывать с дрожью костяшки своих кулаков –
Всё просто забавно, не больно, не жутко, не страшно,
И так не обидно, что жизнь состоит из оков,
И это так странно, но жаль, что живём лишь однажды, 
Что некогда что-то менять,
И нет во Вселенной, увы, уголков для меня…

Напиваясь, мрачнея (опять я очухаюсь в ванной),
Сижу за столом, задыхаясь Тагором,
Зубами скрипя от желанья оставить записку:
«Не ждите. Я буду не скоро».

-10-
Ангел спросил у меня: «Далеко ли до неба?».
- Ангел! –  Сказал я ему, - Да откуда мне знать?
1998 год