эти долгие ночи один на один с раздольем снов,
антрацитовой влажностью расстворяют профиль,
ставит небо над городом полумесяца апостроф,
а морфей допивает предтрудовой свой кофе.
замыкается время в стрелкобиеньи стенных часов,
разрушается относительность расстояний.
так дает на спинных степях первый побег крыло:
то ли с никой самофракийской обмен ролями,
то ли Бог открывая почтовый ящик нашел письмо,
что отправлено было последними числами мая.
***
тишиною прошиты квадратные метры,
растушеваны окна скрещением трещин,
мириадом огней и бычков сигаретных.
пыль слоится на веках;
ночь кажется вечной.
только ближе к утру засыпает столица
в те мгновенья инертность равняется Богу
и свой лик обращая к светил веренице
ощущаешь частицей
Вселенной... свой город.
