1
рассказ о двенадцатом вале из уст
экскурсовода перед картиной моря
или океана айвазовского или пейзажиста
местного глухого провинциального
просто пишущего горы и воды
по внутреннему зову невышедшего
из него капитана дальнего плавания
2
у меня вода вызывает ощущение лета
колодезная вода ключевая холодная
утром нежно снимающая заспанность
прижимающаяся также ласково и неясно
как воздушная одежда на тонких лентах
и всегда бывает одна ответная реакция
желание быть с тобой крепко связанной
а ты был всего лишь двенадцатым
после первого по счету арабскому
а я как подросток бесбашенный
тайно стремилась к прекрасному
и снилось все время непрозрачное
пространство закрученное к центру
и темно-синим цветом раскрашенное
просыпаясь думала вот оно чувство
ребенком большеголовым внутриутробно
зашевелившееся но от тела еще
не отделенное не излитое исповедью
не обожженное снаружи прикосновеньем
твоего мужского холодного оружия
рано рана раскрылась
сердце слишком юное
не готовое ко всемирному
потопу к такому водному
ведь едва заколыхалось
весенним голосом
воробьиным щебетом
только-только расцвело
и запало в душу
не одному не двум
а каждому близкому
каждому дальнему
и вела его за собой вытягивая мысли
незаметно уходя в сторону в левую
не алтарную не защищенную не верную
и в этом была тайна таяния душевного
одиночества непорочного за дверью
заколоченной и все же столь хрупкого
счастья что не счесть всех напастей
а пророчество сила благословенная
материнская любовь в родинке на щеке
обломки деревянных кораблей на песке
и штиль словно конец всему пути
временами случалось прозрение
минутное секундное мгновенное
как отпадало от Всевышнего
на ладони ее белые-белые
были то попытки выпрямиться
под тяжестью волн в шторм
а он пугался ее искренности
потому что не был готов
и паническое сопротивление
то ли ласкам то ли нападению
говорило ему о презрении
а имелось в виду сомнение
страх перед притяжением
3
судно вражеское с рабами из наших
поди спаси всех чтобы потом не жалеть
чтобы сейчас не ошибиться и впредь
помнить о вере в нить вытянутой
неизмеренной и только на прочность
проверенной страхом да беспомощностью
перед общностью людской сущностной
рассказ о двенадцатом вале не пуст
даже от немого и слепого не видевшего
ничего земного это эхо пещерного эго
первородной основы не человеческой
но вочеловеченной в каждом и каждым
слышимой как внутренний зов старого
капитана вернувшегося из-за океана
и вода текла реками ручьями ледяными
в разных направлениях ради движения
животворящего ради существования
4
у меня есть шрам на руке на предплечье
с детства в вечность стеклом внесенный
у меня есть память о каждой встрече
каждой большой и маленькой незадаче
больно было очень теперь иначе
в руках счастье но глаза плачут
они по-другому не могут видеть
кроме как в цвете общей неудачи
а искусство из куска мела выросло
ты им в школе на доске писал
с ошибками несмело и отрывисто
глупый совсем не понимал где оно
живое слово не магазинная вывеска
и играл бездумно, неосознанно обижая
задевая руками, головой не соображая
все так или иначе сводилось к согласию
но задумчивость спутник его ненастья
как неуважительное в ответ "здрасьте"
это путаница с невозможной отчетностью
письменной устной краткой длинной
на столе блокнот для записей толстый
а слов в нем едва наберется на ФИО
примите меня теперь другой - иной
с избитой волнами штормовыми душой
изможденной но живой так бывает временами
и голоса в голове звучат аккордом не в строй
не в лад, жизнь повернулась другой стороной
теперь на нее смотрят зная что была - изгой
в этом смысла ноль в этом правды ноль
он ее за руку всего лишь провожал домой
