Куда бы ни пошел,
ты выйдешь к морю –
безбрежному бурлящему сосуду,
зеленому от водорослей донных,
блестящему под солнечным лучом,
где волны в бесконечном переборе
сбегают в никуда из ниоткуда,
а ты в их разговорах монотонных
привычно выступаешь толмачом.
Куда бы ни пошел,
ты выйдешь к морю –
присядешь на нагретый солнцем камень,
в который раз увидишь в отдаленье
горизонталь меж небом и судьбой,
и волны, будто псы, друг другу вторя,
оближут твои ноги языками,
иная даже прыгнет на колени –
и отбежит,
и позовет с собой.
Куда бы ни пошел,
ты выйдешь к морю –
вдохнешь его неповторимый запах,
войдешь в его распахнутое тело,
в раскрытые объятья упадешь,
и станет оно пленом и тюрьмою,
тебя лаская в сильных нежных лапах,
как ни одна из женщин не умела –
от них ушел,
от моря не уйдешь.
И вот уже, счастливо и устало
качаясь в унисон с его дыханьем,
к его груди прижавшись головою,
ты тихо начинаешь свой рассказ
о листьях, что ложатся как попало,
о снегопаде медленном и раннем,
о желтых фонарях над мостовою,
что до рассвета не смыкают глаз.
И море будет слушать осторожно,
как ты его выслушивал ночами,
его тревоги, радости и горе
угадывая собственным чутьем.
Оно и не поймет тебя, возможно,
но разве это важно, если море –
единственное средство от молчанья
на одиноком острове твоем?
