Damn right, i ve got the blues

Люблю Нью-Йорк. Мне сорок два, и я люблю этот дрянной Новый Йорк! Говорят, есть какой-то рейтинг самых дорогих городов мира, и этот мегаполис в нём – ноль, эталон.
Ещё десять лет тому сказали бы,- не поверил, что окажусь здесь. Тем более, что буду чувствовать себя хозяином на синих улицах, где полоска неба видна только в отражениях зеркал многоэтажек. У меня, знаете ли, бурное прошлое. Я из России, а это уже симптом яркой биографии…
Ещё я торчу от старого доброго джаза, и рока – злого и чуть моложе. Каждую пятницу хожу в один клуб. Местный бэнд ничем не отличается от себе подобных. Но я сентиментален: когда я забрёл сюда впервые, ребята сыграли Here in the Dark, а это дорогого стоит. Правда, потом очень долго не слышал эту вещь в их исполнении.
Была середина осени, и моя первая годовщина в Ю.С.ЭЙ. совпала с концом очередной рабочей недели. Я приехал в клуб один, так как мои приятели не разделяют архаичных пристрастий своего русского друга.
Музыканты еще только проводили проверку звука, и я пошёл в бар выпить коньяка.
У стойки сидело всего несколько завсегдатаев, все старше меня минимум лет на двадцать и пара барышень – одна –светленькая, на вторую я поначалу не обратил внимания .Я тут же решил, что они, скорее всего, ошиблись адресом или решили поэкспериментировать.
До концерта ещё оставалось изрядно времени. Музыканты «сделали джэм» и наиграли парочку своих любимых вещей. Потом саксофонист пошёл пить свой дежурный виски, а я, проводив его взглядом, от нечего делать начал наблюдать за людьми  у стойки. Один харизматичный старик довольно мило клеился к девушке в длинном синем платье, девушка улыбалась и вообще неплохо вошла в роль «young dam hot lady». Её подруга, бедняжка, восприняла всё слишком серьёзно. Было бы забавно, если бы ей вздумалось позвать охрану. Охранником работал внук «нарушителя общественного порядка».
Девушка в синем шепнула что-то своему «ухажёру». Он улыбнулся, положил руку на сердце и поклонился с потрясающей галантностью. Потом старик поднялся с табурета и подошел к сцене. Если бы большинство мужчин вели себя так невозмутимо, после того, как их отправят куда подальше, история нашей цивилизации изначально пошла бы по другой дорожке. С другой стороны, женщин, умеющих так мило задавать  траекторию полёта в известном направлении, ещё тоже надо хорошенько поискать.
 Вот такой праздный вывод я сделал из этого происшествия.
Гитарист Джонни, тем временем, снял с плеча пояс и передал джентльмену свой инструмент. Старик прошёлся пальцами по грифу, подкрутил колок пятой струны и сыграл Rollin^ Stone, причём пел он не хуже незабвенного Мадди Уотерса.
Эта проделка доставила всем огромное удовольствие. Хотя и без того было известно, что в подобных клубах больше половины постоянных посетителей играет не хуже группы, а то и может поучить чему-нибудь ребят из бэнда.
Виновница происшествия поцеловала старика в щёку и купила ему выпить. Тем временем зал начал заполняться и я пошёл занять столик поближе к сцене.
Когда я слушаю музыку – имею ввиду не просто хорошую, а мелодию с душой, из-за которой улетаешь к звёздам,- я закрываю глаза. В такие редкие моменты мне плевать, какие выражения застывают на лицах окружающих и на моём собственном. Всё равно, где я и кто я. И даже если, открыв глаза, я окажусь на другом конце света, даже если обнаружится, что у этого мира есть начало и конец,- первые минуты, когда внутри меня ещё будут жить бесподобные звуки, мне будет наплевать и на разрушенную картинку моей банальной реальности.
После двухчасового концерта я всё-таки допил свой второй коньяк и выкурил сигарету. За это время зал опять почти опустел. Остались, разумеется, завсегдатаи и, к моему немалому удивлению, девушка в синем платье. Она, оказывается, весь вечер просидела за соседним столиком, но одна, а не в компании той перепуганной блондинки. Я задержал взгляд на бокале её вина. Этот предмет тоже удивил мену свое неуместностью. Конечно, в баре было вино. Ну с какой стати ему здесь не быть?! Но его на моей памяти никто не заказывал. Все пили виски, бренди и прочее антуражное пойло. Несколько любителей вроде меня и гитариста  Джонни отдавали предпочтение коньяку. А это красное вино смотрелось как вызов. Из-за проснувшегося во мне на мгновенье растерянного сноба, я не успел вовремя отвести глаза, и девушка поймала мой взгляд.
Глаза голубые, волосы чёрные, стрижка – довольно коротая. И никакая она не девушка. Лицо, конечно, очень детское, но скулы выдавали счёт на тридцать – может, чуть меньше.
Она улыбнулась и сказала: «Привет». По-русски сказала!
Вот тут-то я и начал вспоминать: ей было тогда почти двадцать, а я уже был разведён. Она жила в столице. Я – на севере нашей великой родины. Нас разделяла тысяча километров и больше десяти лет. Мы познакомились на квартире моего московского друга. Три дня провели в одной компании, потом я уехал на полгода. Потом вернулся на неделю. Дальше закрутилось – компания рассеялась по глобусу и даже шире. Кто-то умер, кто-то женился. Её занесло в Прибалтику, меня на год с лишним – на дно бутылки.
Но в тот момент, в джаз-клубе Большого Яблока, первым, что я вспомнил, были весёлые спутанные кудряшки, подпрыгивающие и дразнящие мои шершавые щёки. Я опрокинулся в чувства того, прежнего, меня. Десять… или пятнадцать лет тому назад… мы с ней танцевали рок-н-ролл…
Бармен собирался закрывать. Мы вышли на улицу, я посмотрел на часы: было почти четыре. Оказалось, она живёт в гостинице через два квартала, и попала именно в этот клуб чисто случайно. Я вспомнил, что раньше мне было страшно с ней говорить и оставаться наедине. Мы и разговаривали в прошлом только один раз, уже не помню, при каких обстоятельствах.
- Вот я и «дома»,- трудно было бы не уловить иронию в её голосе,- кстати, если забыл, меня зовут Нина.
Тут я почти обиделся. Конечно, я помнил её имя, и она это знала. Похоже, девочка жаловалась на короткую память, и именно из её головы вылетело, как зовут собеседника, то есть меня.
- Виктор,- почему-то я поклонился.
Мне показалось, что её глаза улыбнулись, но так горько. Что здесь, на пустой предутренней улице нет меня, что эта девушка из позапрошлой жизни стоит тут одна и грустно улыбается  пустоте. А, может, это просто сизые сумерки водили меня за нос игрой света, тени и моих желаний.
Она сказала:
- Я помню, поверь, я очень хорошо тебя помню. Вот только не могу поверить, что вижу. Зайди ко мне завтра после пяти… если хочешь.
Опять улыбнулась, или опять показалось. Пока она переходила дорогу, я закурил. Мне никуда не хотелось бежать. Казалось, что лет пять перед тем моё существование было прыжками из точки в точку, соблюдением перспективы, что ли. А сейчас мне просто хотелось курить.
Она вошла в холл, одной рукой придерживая наброшенное пальто, поздоровалась с полуспящим консьержем и пропала в блике плавно закрывшейся стеклянной двери.
Я выбросил сигарету. Это было. Это действительно было. Вот, что я хотел сказать.
                                                 16.11.2006.