Весь обратился в слух. Точней, в облатку тишины,
настигнувшей его пальто с обратной стороны.
Весь обратился в слух о том, кто обратился в звук,
способный прялкой обрастать и пяльцами из рук.
Весь обратился в слух. И вспять. А там – куда пришлось.
И холодками со спины отслаивал крыло.
Вне храма из своей коры, не зная – кем еще? –
стоял он, в постный воздух врыт. И новообращен.
На обращении к стране из братьев и сестер
он что-то подписал вовне, а в тексте это стер.
Весь обратившийся в вопрос – что видит – между строк,
их Черной речки, на себя спускающий курок.
Он это чуял точно лось, шагающий в прогал –
пыж скомкан из чего пришлось. Но выстрел достигал.
Достигнув выстрела точней тех, кто за ним стоял,
он “аз” воздал, поставил “ять”, и “юс” вернул в изъян.
