В сорок недель разродилась природа весной.
Солнце блеснуло, земля отошла от наркоза,
Хором берёзы в бочонки льют сладкие слёзы,
Мир оживает, а мне очень зимно одной.
Солнечных зайчиков полон журчащий ручей,
Глазки подснежников нежат котяток на вербах.
Ветер играет сонет на расстроенных нервах:
Я без тебя - клок пожухлой травы без корней.
Плевел от мыслей - гора, зёрен – жалкая горсть:
« Милая, ты мне нужна, я так счастлив с тобою!»
Где это всё?? Унеслось?! Остудило пургою?!
Наши мечты в рамке с лентой, на ней: «Не сбылось!»
Так вдруг накатит…, укроет волной болевой…
Память зачтёт приговором прощальные письма…
Нет, я не верю! Любимый, прошу, отзовись, а?! -
И теплотой растопи мой каркас ледяной…
Каждая ночь – душный ад без любви и без сна…
Звон тишины, крик котов, в каждом вздохе усталость…
На простыне - тень моя в три узла завязалась…
Холод могильный - дрожат и свеча, и луна…
А по утру – из тумана спешу выжать суть,
Точку опоры ищу у тернистого края…
«Шишки» не сходят со лба, но себя утешаю:
Мой философским булыжником вымощен Путь.
Верю: в дырявой суме отыщу новизну,
Временно наша разлука, тоска, бездорожье…
Милый, ведь ты же ко мне, хоть зимой, да вернёшься?! -
Вместе с тобой непременно догоним весну.
