Посвящается Александру Введенскому и Владимиру Сорокину.
Лето. Маленький солнечный дворик. В центре дворика - песочница. В песочнице сидят дети с длинными черными челками, в черно-розовых одеждах и с всяческими значками. Дети играют с бритвами и веревками.
Один из них встает в центр песочницы, накидывает себе на шею петлю и начинает громко читать:
Послушайте!
Это мое Самое Охуенное Стихотворение!
Я знаю ты меня нелюбиш
Хоть и вовек не позабудеш
Дарил тебе цветы и розы
Хоть это были просто грезы
За что меня ты ненавидиш
Ведь я хороший ты же видиш
Поскольку я тебя люблю
Себе я вены запилю
И напишу о них стихи
И отпущу себе грехи
И окровавленный мой ножик
Я скину в свой уютный бложик
Все будет плакать и кричать:
Не смей мудак с собой кончать
Остальные дети подпевают:
А с кем еще кончать весной,
Как если не с самим собой?
Эмокид, читавший стихи, поднимает в руке над собой конец веревки, приподнимается на цыпочках и вешается в воздухе. Хрипит, выкатывает глаза, шевелит синим языком. Дети смеются и аплодируют. Эмокид кривляется,
корчит рожи и продолжает:
Внезапно, стало колотить.
Пора, наверно, стиль сменить.
Теперь, о слушатель, я буду
Высоким штилем говорить!
В поэта сказочных виденьях
В преддверьи утренней зари
Она явилась, как затменье,
Ей любовались все цари!
О Афродита! О Венера!
Я - Марс с воспрянувшим копьем!
Я - конквистадор звездной сферы
В железном панцире своем!
Карету мне! В Москву, скорее!
И из окна...
В это время во двор медленно и торжественно въезжает мавзолей Ленина на восьми колесах. Рядом с мавзолеем бредут печальные люди в капюшонах, в их руках серпы.
Эмокид:
Чу!
Что за хуй
Мне шлет воздушный поцелуй?
Люди в капюшонах:
То Ленин ожил в мавзолее
Его подняли чародеи
И он пошел, как на Луне,
Вперед по радостной весне,
Сегодня он приснился мне
Во сне о ядерной войне.
И вдруг в тягучей тишине
Стало слышно, как зачесались ноги.
Зашевелились волосы.
Загудели, зажглись.
Прямо под кожей.
До костного мозга доходит
зуд.
Покраснело внутри.
Горит нестерпимо
и чешется, чешется, чешется, чешется -
именно так
в три часа ночи
зачесались ноги
у Алексея Маресьева.
А он засмеялся.
(Маресьев смеется. Да, все это время на краю песочницы сидел безногий летчик Маресьев)
А он сказал: "Я срать ебал!"
"Я срать ебал!" - он так сказал.
И тогда, услышав это,
Подбежали к нему дети.
"Ты скажи-ка нам отец,
что такое есть ПОТЕЦ?
Нам сдается, что ПОТЕЦ -
это вроде как пиздец".
Что такое есть ПОТЕЦ?
Это когда чешутся ноги у Алексея Маресьева.
Снова засмеялся он и продолжил:
"Я вам песенку спою, как вертел всех на хую. Как шагали мы в строю, как я ногу съел свою, как вторую ногу съел - даже Гитлер охуел, как "Смугляночку" я пел, в самолетике летел, как я румбу танцевал, фронтовые выпивал, как мы немцев убивали, как они тогда кричали, как ежа я съел сырым и обмазывался им, как хуево стало мне, как приснилось мне во сне, что веду я эмо-бложик и выкладываю ножик окровавленный туда и кричу что мне пизда как больные наркоманы раскрывают наши планы и летят аэропланы на планету Оби Вана как под курскою дугой распрощался я с ногой был суровый очень бой мы жевали желтый гной мы несли его с собой и кричали ой-ой-ой покупайте русский гной покупайте русский гной будет гнойное с тобой навсегда как виктор цой навсегда-всегда-всегда как холодная вода из-под крана где жыды не напьются все воды поворачиваю кран подставляю свой стакан и вращаю барабан
СЕКТОР ВИД НА БАРАБАНЕ!
ТОДИДОДИДО, СУКИ!
Песочница взрывается, из неё вылетает маска телекомпании ВИД. Дети в ужасе разбегаются, раскидав по двору веревки и бритвы. В арке их останавливает Якубович с барабаном и предлагает каждому покрутить барабан.
Если выпадает сектор "Верева", Якубович тут же вешает ребенка под аркой. Маресьев не обращает ни на что внимания, продолжает сидеть на краю песочницы и говорить. Но его никто не слушает.
Маресьев:
А вот еще был случай такой.
Однажды майской ночью
ко мне залетел Аллен Карр,
назойливый, как комар.
Я увидел его воочию
и высрал кирпич.
Подумал, что снится.
А он как начнет кружиться
да над моею головой.
Сигареты не дождешься, говорю, Аллен Карр, я не твой.
А он и правда стал просить закурить.
Жалобно так пищать и скулить.
Нервный, сутулый, с красным еблом.
Стал носиться по комнате,
как канарейка в клетке
и жалобно так пищать:
"Хотя бы одну сигаретку!
Прости, мол, ведь я не со зла,
был пьян, когда писал эту чушь,
и вообще пошутил".
Я засыпал, а он все летал.
Он все летал, а я засыпал.
В ухо пищал, а я все не спал.
На город опускается ночь. Никого нет. Маресьев спит в песочнице.
Предрассветный Аллен Карр
опустился в мой пожар
и затянулся дымом
из моего бычка.
ЗАНАВЕС
