Пробуждаются тени, на простенках аншлаг,
твой неназванный день я на ощупь прошла.
Бьет сиреневый след по ранимой щеке,
озорным первоцветом в дрожащей руке.
Я стою на шипах в переулках весны,
я обветренный шрам отшумевшей войны,
на гортанном сплетенье израненных жил,
позабытым спасеньем себя пережил.
Злобный гений Освенцима,- обескровленный сон,
по судьбе исковерканной, медно-бархатный стон
и раздробленной голенью по застенкам Дахау,
словно нервами голыми по ножам пропахал.
На покатых карнизах шрамы выжженных дат,
неудавшимся призом, - я твой вечный солдат,
полковой знаменосец долгожданной весны,
обозначенной углем на простенках войны.
