Участницам Великой Отечественной войны посвящается...
.....................
Эх, не застегнётся воротник! -
знать, не по размеру новый китель.
Нет бы, попросила напрямик:
«Братцы, мол, не справлюсь – пособите!»
Как же?! Держит марку: «Я сама!»
Старшая по званию…. но баба(!)
Немцы…..окружение……война….
Нет, не даст слабинки…..а могла бы…
Младшему сержанту до плеча –
кажется, сама ещё девчонка -
только вот в устах её звучат
резкие команды зло и чётко…
Громко, заглушая автомат,
кроет всё и вся отборным матом:
«Сопли подотрите, лейтенант!
Слышите?! За Родину!!! В атаку!!!
И откуда что берётся вдруг?
Страха под ребром как ни бывало -
прёшь за ней, не видя, что вокруг
землю вкривь и вкось перепахало…
Сквозь завесу дыма и огня
просто, как слепой, идёшь на голос
той, о ком в народе говорят:
«Короток, мол, ум, да долог волос» –
Дура-баба - что там рассуждать?
Только на войне и пуля-дура..
А девчонка раненым - как мать –
многих к жизни заново вернула…
Ласково склоняясь над лицом,
с нежностью шептала: «Пей, голубчик…»
Каждый с ней держался молодцОм.
Каждый становился с ней живучей…
Но, бывало, горькая слеза
воздух пеленою застилала -
плакала девчонка…. кто сказал:
плакать на войне - не по уставу?
А ещё, бывало, по весне,
в редкие минуты передышки
пела она песни о Москве,
про любовь какого-то мальчишки…
И казалась доброй тишина,
чудилось, что где-то пахнет хлебом,
верилось, что кончится война,
станет, как и прежде, мирным небо…
Только преждевременны мечты…
Эх, друзья-подруги фронтовые,
как ей были дороги цветы –
скромные ромашки полевые!
Сколько раз плела из них венки!
Знала ли, что будут над могилой
плакать голубые васильки?
Да, она нас многому учила -
лишь не научила одному:
как суметь сдержать слезу мужскую
в самую последнюю весну –
светлую……победную……..святую….
