Подражание Зохрабу Алиеву
Ширванских башен стать, ширванских башен,
Наш скудный жребий тщетно приукрашен
Проходит срок мой, праведный и длинный,
Бежит, как рис из рваной мешковины.
И не постигнуть, кем в грядущем стану,
Одним зубцом на стенах шахристана
Одним огнём над башнями сгорю я,
Всё о любви утраченной горюя.
Ширванских башен стать, ширванских башен,
Как вечный холод стал теперь нестрашен
Коль даже небо сдавлено над нами,
Небытия грядущими тисками,
И лица дев из мертвенного воска
Среди шумящих улиц вавилонских.
В своей любви я вечный данник ленный
Мучная пыль в безбрежном дне Вселенной
Ширванских башен стать, ширванских башен.
Подражание Адалло
Тусклым днём неведомой страны
Где не виснут ивы над прудом
И дожди худы и солоны
У Луны, на полюсе пустом
Где уже не вспомнить как-нибудь
Цвет сирени в летней полумгле
Не повиснуть, сокращая путь
На трамвайной штанге, обнаглев,
Не болтать весёлым трепачом
Под звездой, что, грея, светит и
Мне не вспомнить больше нипочём
То, что есть на этом свете ты.
Подражание Ашоту Граши
Земля не остынет за ночь и продлится истома
Лучами восточного солнца обуглен был весь я
Солёная рыбка, тунец из армянского дома,
Плывёт надо мною в прозрачном своём поднебесье,
И хочется верить, что всё не бессмысленно, что ли,
Всего, что не сделал, того, что не выбрал, так жаль и
Кремнистой земли, мне обещанной, малую долю
Судьба завернула в седые ангорские шали.
А бедность с изгнаньем всегда подаются в наборе,
Своей безграничной любовью Г-сподь нас отметил.
Солёная рыбка, возьми нас в армянское море,
В то самое море, которого нету на свете.
Подражание Тициану Табидзе
Чвени цховреба. Света мне бы
Ещё б чуть – чуть продлил бы день и
Спустил лампаду с края неба!
Пусть будет больше света, тени
Пусть не останется в помине,
Для доброй Грузии озимой,
Поленья смолкою в камине
Пусть тают, пламенем разимы.
Под горней синькой в пятнах мела
Река, гремя, глушила речь, но
Я попросить успел умело
О деве, что любила б вечно.
У вод, где моются полотна,
И где ведро грохочет днищем,
Для целой Грузии голодной
Я попросить успел о пище.
Когда б в слова мои вникали
Иные силы! Год был страшен.
Луной, похожей на хинкали,
Он плыл в голодном небе нашем.
Светлой памяти Расула, сына Хамзата
Долгий вечер весны и тоски
Скрыл аул с родниками, и рано
Отправляют меня старики
Отдыхать до последних азанов,
И, на ложе из рыхлого льда
Мчится речка, бросаясь на мели,
И в колодцах трепещет звезда
Как младенец в чужой колыбели,
Прошлогодний отцовский овин
Слился с дымкой сливового цвета,
И уже голосит муэдзин
На святом языке Магомета.
В птичьем клине, кружа над холмом
Дай обещанный знак, пролетая.
И весенний воркующий гром
Просквозит наше небо до края.
