Постигнувшие истины мне выели имя,
А что осталось, утонуло в тишине.
Внутри вода, да ровным слоем на лице
Лежит вонючая чернь ила.
И так спокойно да беспечно тут на дне.
Меня не трогает ни течение, ни рыба,
Лишь пульс размеренного мира
Приподнимает кожу на виске.
А берега моей темницы новой
Покрыты яркою, но жесткою травой.
Белесый рог на небе протрубит отбой,
Но мне не двинуться другой дорогой.
Без надобности тут на дне конвой,
Я слишком свыкся, слишком сонный,
Я сам собою заключенный,
И сам себе я часовой.
