Снимаю с лица паутинки короткого сна,
В котором мелькнувшая смерть на миру не красна,
Но только как сажа бела, и в блескучем огне,
Кончается уголь, дешёвый, как жизнь на войне.
А сон, обжигая глаза, обращается вспять,
Не хочется спать, потому что приходится ждать:
Вот выскочит смерть, что укрылась за тёмным углом,
И вспыхну и вспыхну последним, грошовым углём.
*******
Земля эта вечная, кто же покажет другую,
Где спят, не тоскуя, и где глухари не токуют,
Другую, где беды роскошную ниву не снищут
И стылые ветры насквозь не продуют жилища?
Тут долгое эхо свивается в брошенном звуке,
Выходят из леса не мери, не веси, но буки,
И малая рать, что набрали Кирилл и Мефодий
Уносит на копьях обрывки афинских мелодий.
Земля эта вечная с привкусом горького пойла
Лежит под ступнями, легонько пружиня, как войлок,
До самого неба чертой пролегает, прямая,
Пока не раскроется ямой, меня принимая.
